В зале воцарилась абсолютная тишина. Даже Кейлеб уронил голову, спрятав лицо на груди. Изредка кто-нибудь из присутствующих тяжело вздыхал, пытаясь хотя бы немного облегчить эмоциональное напряжение.
Энид, казалось, вот-вот зарыдает. Она сидела неподвижно, крепко сжав руку Эстер.
– Я сожалею, что мне приходится причинять вам боль, – вновь заговорил Оливер, немного подождав, чтобы свидетельница могла прийти в себя, – но я должен задать вам еще несколько вопросов. Какие шаги вы предприняли, когда ваш муж не вернулся домой?
– На следующий день я отправилась к нему в контору, чтобы выяснить у старшего клерка – у мистера Арбатнота, – не уехал ли Энгус по делам, подумав, что я каким-то образом не смогла получить известие на этот счет. Он ответил, что Энгус никуда не уезжал. Он… – Женевьева замолчала.
– Да, пожалуйста, не говорите нам, что сказал мистер Арбатнот. – Рэтбоун взглянул в сторону миссис Стоунфилд с чуть заметной улыбкой. – Мы сами допросим его надлежащим образом. Расскажите только о том, как поступили вы сами, получив такие сведения.
– Я ждала мужа еще день, а потом обратилась к частному сыщику, которого мне порекомендовали, – к мистеру Уильяму Монку.
– Мне придется вызвать мистера Арбатнота и мистера Монка, ваша честь, – заявил обвинитель, прежде чем вновь обернуться к Женевьеве: – Что вы сказали мистеру Монку?
– Я сказала, что боюсь, что Кейлеб убил моего мужа во время их встречи. – Свидетельница замялась всего лишь на мгновение, вцепившись в перила ограждения так, что ткань ее голубых перчаток сильно натянулась. – Я попросила его приложить все возможные усилия для поисков доказательств того, что произошло с моим мужем. И он обещал это сделать.
– И после проведенного им расследования он принес вам некоторые предметы одежды, миссис Стоунфилд?
Лицо женщины побледнело еще больше, и ей теперь уже не удавалось управлять собственным голосом. Когда она, судорожно сглотнув, вновь заговорила, в нем появилась хрипота:
– Да…
Рэтбоун обернулся к судье:
– Ваша честь не возражает, если обвинение предъявит суду один или два из этих предметов?
– Предъявите их, – кивнул судья в знак согласия.
Секретарь внес в зал сюртук и брюки, которые Монк привез с Собачьего острова. Эти предметы одежды оставались такими же, как в тот день, когда частный детектив предъявил их в полиции, – испачканные грязью, окровавленные и жестоко изорванные.
– Это та одежда, которую он вам принес, миссис Стоунфилд? – спросил Оливер, высоко подняв вещи так, чтобы их могла увидеть не только Женевьева, но и все, кто находился в зале.
Зрители разом вздохнули, охваченные одновременно изумлением и испугом. Обвинитель украдкой посмотрел на Тайтуса Нивена, сидевшего на два ряда позади Энид Рэйвенсбрук, с бледным как мел лицом и горящими от гнева глазами. Он также заметил, как вздрогнула Эстер, убедившись, однако, что она тем не менее все поняла.
Женевьева покачнулась, и Рэтбоуну на мгновение показалось, что она вот-вот лишится чувств. Он невольно шагнул вперед, несмотря на то что все равно не смог бы ей помочь, поскольку она находилась на высокой свидетельской трибуне.
Кто-то из присяжных тяжело вздохнул, и этот похожий на стон вздох отчетливо услышали в зале. Если б решение присяжных зависело только от их сочувствия, а не от конкретных фактов, и в качестве защитника предстояло выступить не Эбенезеру Гуду, а кому-либо еще, Оливер мог бы заранее поздравить себя с победой.
Единственным человеком, которого происходящее, судя по всему, абсолютно не затрагивало, оставался Кейлеб. Он, похоже, лишь проявлял определенное любопытство и выглядел теперь немного удивленным.
– Миссис Стоунфилд, я предлагаю вам осмотреть одежду и сообщить суду, узнаете ли вы ее. – Рэтбоун проговорил эти слова совсем тихо, однако их услышали все находившиеся вокруг люди. Когда он произносил их, в зале не раздалось ни единого вздоха или даже шороха.
Женевьева посмотрела на вещи лишь мельком.
– Эта одежда моего мужа; она была на нем в тот день, когда мы виделись в последний раз, – сказала она, пристально глядя обвинителю в лицо. – Пожалуйста, не заставляйте меня к ней прикасаться. Она покрыта его кровью!
Эбенезер Гуд открыл было рот, но тут же закрыл его вновь. То, что эта кровь принадлежала Энгусу, пока оставалось недоказанным, но он сейчас предпочел не оспаривать такое утверждение, ограничившись лишь предупреждающим взглядом в сторону Оливера. Битва начнется в положенное время, у него не было на этот счет никаких сомнений. И он не пожалеет миссис Стоунфилд – лишь будет обращаться к ней с осторожностью, необходимой для того, чтобы не помешать достижению собственной цели.
– Конечно, – негромко проговорил Рэтбоун. – Итак, у вас не возникает сомнений в том, что эти вещи принадлежали ему?
– Никаких. – Голос Женевьевы оставался хриплым, но тем не менее звучал довольно ясно. – Я видела этикетку портного на внутренней стороне, когда мистер Монк показал их мне впервые.
