– Сначала ничего, где-то минут пять или около того все было тихо.
– Вы ждали, находясь здесь?
– Конечно.
– А спустя пять минут?
– Их светлость милорд Рэйвенсбрук постучал в дверь и попросил его выпустить. Я решил, что он управился чересчур скоро, но это меня не касалось. Я позволил ему выйти. Но это было еще не все. – Охранник по-прежнему прижимал платок к груди Рэйвенсбрука, и сквозь его пальцы сочилась кровь. – Он сказал, что арестованный хочет написать последнее заявление, и спросил, найдутся ли у меня бумага и чернила, – продолжал мужчина хриплым голосом. – У меня, конечно, не было их в кармане, однако я сказал ему, что могу за ними послать, что потом и сделал. Я правильно говорю, милорд? – Он вопросительно посмотрел в сторону Рэйвенсбрука, но тот, похоже, почти не замечал его.
– Вы попросили принести чернила и бумагу. Кого вы за ними отправили? – продолжал расспрашивать Монк.
– Джимсона, моего напарника. Это тот парень, которого вы послали за медсестрой.
– И вы снова заперли дверь камеры?
– Запер, а как же? – ответил конвойный, недоуменно возмутившись.
– А лорд Рэйвенсбрук ждал здесь, рядом с вами?
– Да, он оставался здесь.
– Он вам что-нибудь сказал?
Сидящий на стуле Майло по-прежнему не двигался и не издавал ни звука.
– Кому, мне? – удивленно переспросил охранник. – О чем их светлость будет со мною разговаривать?
– Значит, вы ждали молча? – еще раз уточнил Уильям.
– Да. Совсем недолго, минуты три или четыре. Потом Джимсон принес бумагу с чернилами. Я отдал их его светлости, открыл камеру, он прошел туда, и я опять ее запер.
– А потом?
Рассказчик скривился, стараясь сосредоточиться.
– Я хочу вспомнить, не слышал ли чего-нибудь, но мне в голову ничего не приходит, – объяснил он. – Я, наверное…
– Почему вы думаете, что могли что-то слышать? – прищурился сыщик.
– Ну, должны же они были о чем-то говорить, правда? – резонно заметил охранник. – Потому что через пять минут их светлость постучал в дверь и позвал на помощь – он кричал очень громко, словно с ним случилась беда. Как потом выяснилось, так оно и было на самом деле. – Он тяжело вздохнул, по-прежнему глядя на Монка. – Мы с Джимсоном тут же бросились к двери. Джимсон отпер ее, а я стоял наготове, не представляя, что сейчас увижу.
Он бросил взгляд в сторону чуть приоткрытой двери камеры, от которой их отделяло около десяти футов.
– Их светлость стоял, шатаясь, и стучал в дверь кулаками, – продолжал конвойный напряженным голосом. – Он был весь в крови, так же, как сейчас. А арестованный лежал на полу, и крови на нем было еще больше. Я не помню, что тогда сказал и что говорил Джимсон – тоже. Он помог их светлости выйти, а я подошел к арестованному. – Охранник пристально смотрел детективу в глаза, словно пытаясь угадать его мысли. – Я опустился на корточки и принялся его ощупывать, чтобы узнать, жив он или нет. И ничего не почувствовал. Впрочем, меня, честно говоря, так трясло, что я все равно бы ни в чем не разобрался. Но мне показалось, что он уже был мертвый. Я еще никогда не видел столько крови.
– Понятно. – Монк невольно перевел взгляд в сторону полуприкрытой двери, но тут же заставил себя вновь обратиться к стоявшему рядом человеку: – А что произошло потом?
Конвойный посмотрел на Рэйвенсбрука, словно тот мог ему что-то подсказать. Однако лорд, судя по застывшему выражению его лица, едва ли вообще слышал разговор находящихся в комнате людей.
– Мы спросили у их светлости, что случилось, – горестно проговорил охранник. – Хотя нам сразу стало ясно, что произошла ужасная схватка, ставшая для арестованного последней.
– Что ответил лорд Рэйвенсбрук на ваш вопрос?
– Он сказал, что арестованный набросился на него, когда он достал перочинный нож, чтобы заточить перо. И хотя он изо всех сил отбивался, арестованному удалось ударить его ножом. Их схватка длилась всего несколько секунд. Лорд Рэйвенсбрук перерезал подсудимому вену на шее, и тот сразу умер! – Конвойный тяжело сглотнул, продолжая сверлить Уильяма пристальным взглядом. – Поймите меня правильно, сэр, мне еще не приходилось такого видеть, но может, в этом есть своя справедливость. Тот, кто убил родного брата, не должен остаться безнаказанным. Однако я против того, чтобы людей вешали. Джимсон считает меня слюнтяем, но такой смерти не заслуживает никто.
– Спасибо. – Сыщик не стал высказывать собственное мнение на этот счет, однако его молчание и спокойный тон свидетельствовали о том, что он в некоторой степени согласен с такой точкой зрения.
Затем Монк, наконец, обернулся к Майло и заговорил подчеркнуто ясно и выразительно:
– Лорд Рэйвенсбрук, пожалуйста, расскажите нам, что случилось. Это очень важно, сэр.
Раненый очень медленно поднял взгляд, с трудом сосредоточив его на детективе. Он напоминал человека, только что пробудившегося после глубокого сна.
– Простите? – проговорил он слабым голосом.
Монк повторил свой вопрос.
