– Если ты пришел к Женевьеве, – ответила мисс Лэттерли, – то тебе придется подождать. Она не сможет оставить леди Рэйвенсбрук до моего возвращения.
С этими словами она проскользнула мимо Монка и направилась к выходу, а затем рывком распахнула дверь и не стала закрывать ее за собой, предоставив это лакею.
– Я пришел к леди Рэйвенсбрук, – сквозь зубы процедил Уильям. – Как же ты все-таки глупа!
Несмотря на ссору с сыщиком, через день, ближе к вечеру, Эстер, невзирая на усталость, появилась в доме на Фитцрой-стрит, где он жил, чтобы поделиться с ним сведениями об Энгусе и Кейлебе Стоунфилдах, которые ей удалось узнать в доме Рэйвенсбрука. Она услышала о них не слишком много, но это все равно могло оказаться полезным. Девушка сейчас больше переживала за Женевьеву, чем за Монка.
Вечер выдался холодным, и она до самого подбородка подняла воротник плаща, прежде чем перейти мостовую и подняться по ведущей в дом лестнице. Оказавшись возле двери, сразу громко постучалась в нее, словно опасаясь передумать в последний момент.
Дверь долго не открывалась. Отступив на шаг, Эстер уже предположила, что Уильяма нет дома и она выполнила все, что требовало от нее сознание долга, но тут дверная ручка, наконец, повернулась, и дверь широко распахнулась. Монк стоял у самого порога – его силуэт четко выделялся при свете горящей позади лампы. Выражение его лица показалось гостье усталым и разочарованным. Увидев ее, он не стал скрывать удивления.
Мисс Лэттерли сразу стало его жаль, и она неожиданно обрадовалась, что решила сюда прийти.
– Я подумала, что должна сообщить тебе то немногое, что узнала об Энгусе и Кейлебе, – сказала она, чтобы оправдать свой визит.
– Тебе стало что-то известно? – поспешно переспросил сыщик, отступая назад и пропуская Эстер в дверь.
Возможно, она преувеличивает важность полученных сведений и дает ему необоснованный повод для надежды, подумалось вдруг девушке, и она почувствовала себя довольно глупо.
– Я узнала всего лишь несколько фактов, или, точнее, мнения разных людей, – начала она рассказывать.
– Кого именно?.. Ради бога, проходи скорее! Я не собираюсь разговаривать с тобою на лестнице, даже если тебе все равно. – Уильям распахнул дверь еще шире и запер ее, когда мисс Лэттерли, наконец, вошла в дом.
– Почему ты так зол? – Она решила прекратить отступление и нанести удар сама. Это больше соответствовало ее характеру. Ей не следует допускать, чтобы детектив ставил ее в такое положение, как будто ей постоянно приходится оправдываться. – Если твое расследование зашло в тупик, я могу тебе посочувствовать, – продолжала она, направляясь в соседнюю комнату, – но грубость тебе не поможет. Ты ведешь себя как ребенок – тебе необходимо научиться держать себя в руках.
– Ты заявилась сюда в такой час лишь для того, чтобы сказать мне об этом? – с недоверием спросил Монк, направляясь за ней следом. – Ты назойливая, своевольная и на редкость высокомерная женщина! Ты подвинулась рассудком среди больных! Даже занимаясь этим бессмысленным делом, неужели ты не можешь приносить хоть какую-нибудь пользу? Лучше выноси помои или мой полы. Ты можешь, наконец, топить печи или утешать людей, если только тебе известно, как это делается.
Сняв промокший плащ, Эстер протянула его детективу.
– Ты хочешь узнать что-нибудь об Энгусе и Кейлебе или нет?
Ответив грубостью на грубость, она испытала близкое к облегчению чувство. Ей слишком долго приходилось следить за своим языком и сдерживать эмоции: у нее накопилось немало воспоминаний об одиночестве и опасениях, о страхе и опустошенности, о боли, которую ей не удалось облегчить, и смертях, которые она оказалась не в силах предотвратить. Все это разом нахлынуло на девушку, образовав перед ее мысленным взором неожиданно живую картину. Ей не хотелось сейчас переживать за Монка. Ссоры с ним вызывали у мисс Лэттерли приятные ощущения, доставляли ей удовольствие, почему-то казавшееся ей давно знакомым…
– Ты действительно хочешь помочь бедной Женевьеве или только берешь с нее деньги? – спросила она немного спокойнее.
Лицо сыщика сделалось белым, как полотно. Последние слова Эстер задели его за живое. Несмотря на все недостатки Уильяма, она нисколько не сомневалась в том, что он никогда так не поступит. Возможно, ей не следовало этого говорить. Однако он сам столь же нелестно отозвался о ее профессии.
– Извини, – сказал Монк, как будто через силу. – Мне не приходило в голову, что на этот раз я могу услышать от тебя что-нибудь полезное. Что ты собираешься сообщить? – Он с рассеянным видом повесил плащ медсестры на спинку одного из стульев.
Теперь уже Эстер почувствовала себя глупо. То, что ей удалось выяснить, могло оказаться не таким уж и важным. Что, если он тоже об этом знал? Тяжело вздохнув, мисс Лэттерли посмотрела сыщику в лицо, встретившись с холодным неподвижным взглядом его серых глаз, исполненных гнева.
