Такое предположение почему-то показалось мисс Лэттерли неприятным. С какой стати эта незнакомка сразу решила, что она не может принадлежать к числу обычных знакомых Уильяма?
– Нет, я не являюсь его клиентом, – ответила медсестра, и ее тон показался ей более резким, чем ей самой сейчас хотелось. – Я пришла, чтобы сообщить мистеру Монку сведения, которые могут оказаться для него полезными.
– Это очень любезно с вашей стороны, мисс… – протянула незнакомка.
– Мисс Лэттерли, – подсказала Эстер.
– Друзилла Уайндхэм, – представилась гостья, прежде чем это успел сделать детектив. – Здравствуйте.
Медсестра устремила на нее пристальный взгляд. Эта девушка казалась очень сдержанной, а манера ее поведения наводила на мысль, что она пришла к сыщику вовсе не как обычная посетительница. Монк никогда не упоминал о ней раньше, однако у Эстер не возникало сомнений насчет того, что он был с нею знаком и она ему нравилась. Мисс Лэттерли догадалась об этом по выражению его лица, по тому, как он сразу расправил плечи, и по появившейся у него на губах едва заметной улыбке, слишком контрастирующей с тяжелым взглядом, которым он смотрел на саму Эстер несколькими минутами раньше.
Может быть, он знал эту красотку давно? Она, похоже, держалась с ним, как близкая знакомая. Медичка неожиданно ощутила отвратительную пустоту в желудке. Уильям, конечно, встречался раньше с женщинами, вероятно, даже любил кого-нибудь. Господи, он даже мог быть женат! Неужели о таких вещах можно забыть? Если он на самом деле кого-то любил?..
Только вот испытал ли Монк настоящую любовь? Обладал ли он способностью к глубоким и беззаветным чувствам?
Да, испытывал, сказала себе девушка. Он доказал это в Эдинбурге, в те минуты, которые им пришлось провести в запертой комнате, ставшие потом для нее драгоценным воспоминанием, сверкавшим в памяти, словно яркая звезда, и в то же время вызывавшим боль, поскольку ей не удавалось забыть о нем, не удавалось начисто выбросить его из головы. Уильям больше не представлялся ей таким, как раньше; она теперь уже не считала его злобным и холодным человеком, и ей пришлось бы покривить душой, заявив себе самой, что она не находит в нем ни единой привлекательной черты.
Прервав разговор с Монком, Друзилла Уайндхэм обернулась и вновь вопросительно посмотрела на Эстер, широко раскрыв свои прекрасные глаза.
– Вы не возражаете, если я где-нибудь подожду, пока вы не закончите ваши дела, мисс Лэттерли? – вежливо спросила она. – Мне не хочется вам мешать или нарушать ваши планы на сегодняшний вечер. Я не сомневаюсь, что у вас есть друзья, с которыми вы, возможно, собирались встретиться, или семья, где ждут вашего возвращения. – Слова ее звучали, как обычное замечание, а не как вопрос, и медсестра сразу поняла, что ей сейчас указали на место.
Она почувствовала, как от охватившего ее гнева и возмущения у нее напряглись мышцы шеи и плеч. Как смеет эта женщина делать подобные заявления, словно Монк является ее собственностью? Эстер, несомненно, знакома с ним гораздо ближе. Им приходилось отчаянно спорить, разделять надежду и смелость, жалость и опасения, радость победы и горечь поражения. Они находились вместе в минуты, когда их чести и жизни угрожала опасность. А Друзилла Уайндхэм не имела об этом ни малейшего представления!
Однако она могла знать многое другое. Например, поведать Монку о его собственном прошлом. И если мисс Лэттерли любит его… нет, это просто нелепо! Если она – его верный друг и порядочная женщина, она не должна лишать его такой возможности.
– Конечно, – холодно ответила медсестра, – но вам незачем уходить, мисс Уайндхэм, мы уже переговорили обо всех конфиденциальных делах. – Ей нужно было дать Друзилле понять, что их с детективом связывает какая-то тайна. – Желаю вам приятно провести вечер.
Эстер направилась к выходу и, обернувшись, увидела удивленное лицо Монка. Это разозлило ее настолько, что у нее на щеках густо выступила краска.
Друзилла улыбнулась. Возможно, она тоже разобралась в переживаниях мисс Лэттерли больше, чем той хотелось. Эстер вдруг сделалось нестерпимо стыдно, словно она стояла перед ними обнаженной.
– Всего доброго, мистер Монк, – проговорила она, через силу улыбнувшись. – Надеюсь, вас ждет больший успех, чем вам пока удалось добиться.
С этими словами девушка направилась к двери, распахнув ее, прежде чем хозяин успел ее опередить, и ему осталось лишь закрыть дверь, после того как гостья вышла на улицу.
Едва Эстер удалилась, Друзилла обернулась к сыщику:
– Надеюсь, мой визит не оказался несвоевременным? Мне вовсе не хотелось ставить ее в неловкое положение. Эта бедняжка очень смутилась. Она заявила, что пришла к вам не по личному делу, но, может, она сказала так лишь из вежливости? – В голосе Друзиллы чувствовалось беспокойство, но в глазах у нее мелькали веселые искорки, как будто она собиралась засмеяться, а лицо ее прямо-таки светилось радостью.
