Очень многое из собственной биографии оставалось для Уильяма неизвестным. Но он, по крайней мере, после того несчастного случая ни разу не потерпел поражения, раскрывая серьезные преступления, за исключением, может быть, нескольких мелких краж. Ни одно убийство, которое он расследовал, не осталось нераскрытым. О предшествующих несчастному случаю событиях сыщик мог судить лишь по записям о его работе, сохранившимся в полицейских архивах.
Каждая из этих записей свидетельствовала о нем самом как об исключительно упорном человеке, отличающемся хорошо развитым воображением и стремлением добраться до истины. Ему приходилось иметь дело с противниками не менее опасными и жестокими, чем Кейлеб Стоунфилд, и никто из них не сумел нанести ему поражения.
Монк прошел не меньше полутора миль по Вест-Индия-Док-роуд, прежде чем ему, наконец, удалось остановить кеб и приказать извозчику отвезти его на Фитцрой-стрит. Он ожидал визита Женевьевы Стоунфилд. Пообещав предоставить ей отчет о результатах расследования, сыщик должен был вернуться домой раньше ее прихода. Откинувшись на сиденье, Уильям закрыл глаза, приготовившись к долгой неторопливой езде. Даже из Блумсберри дорога на Фитцрой-стрит в такое время и при такой погоде займет никак не менее часа с лишним.
До того, как Женевьева появилась у него в комнатах, Монк успел переодеться и выпить чашку горячего чая. Теперь он собирался не отступать до тех пор, пока не только выяснит, что на самом деле произошло, но и сумеет доказать это с должной убедительностью.
– Заходите, миссис Стоунфилд. – Детектив закрыл за гостьей дверь и помог ей освободиться от намокшей пелерины и капора. Она выглядела крайне утомленной. На лице у нее появились тонкие морщины, которых Уильям не заметил несколько дней назад.
– Спасибо, – ответила женщина, нехотя присаживаясь на край стула, словно опасаясь, что, расслабившись, она сделается еще более уязвимой.
– Как чувствует себя леди Рэйвенсбрук? – поинтересовался сыщик.
– Плохо, – ответила миссис Стоунфилд с потемневшими от горя глазами. – Она очень больна. Мы даже не знаем, удастся ли ей выжить. Мисс Лэттерли делает все, чтобы ей помочь, но ее усилий может оказаться недостаточно. Мистер Монк, вы сумели что-нибудь выяснить о моем муже? Мое положение с каждым днем становится все отчаяннее.
– Мне очень жаль леди Рэйвенсбрук, – проговорил Уильям тихо и совершенно искренне. Эта дама понравилась ему, несмотря на то что их встреча была совсем недолгой. По выражению ее лица он тогда догадался, что перед ним мужественная и умная женщина, и мысль о том, что ее может настигнуть столь бессмысленная смерть, болью отозвалась у него в сердце.
Монк взглянул на Женевьеву. Насколько же сильным должно сделаться теперь ее беспомощное ощущение неотвратимой потери! Сидя на краю стула, она застыла в напряженной позе с посерьезневшим лицом в ожидании ответа на свой вопрос.
– Боюсь, но ваши опасения с каждым днем кажутся мне все более обоснованными, – мрачно проговорил детектив. – Мне бы очень хотелось, чтобы вы услышали от меня более обнадеживающий ответ, но я выяснил, в каких местах в Лаймхаусе ваш муж успел побывать в тот день, когда пропал, и у меня нет оснований сомневаться, что он, как и раньше, отправился туда, чтобы встретиться с Кейлебом.
Женевьева прикусила губу, а ее руки, лежащие на коленях, заметно напряглись, однако она не стала его перебивать.
– Я не прекращаю поиски, но мне пока не удалось встретиться с кем-нибудь, кто видел его после этого, – продолжал Уильям.
– Но, мистер Монк, мне нужны доказательства! – Женщина тяжело вздохнула. – Я сердцем чую, что с ним что-то случилось. Я поняла это, когда он не вернулся домой в то время, когда обещал. Я давно этого опасалась, но не могла его переубедить. Вот только властям это покажется недостаточным! – Охваченная отчаянием, она повысила голос, словно ей не удавалось заставить детектива понять смысл ее слов. – Пока у меня не будет доказательств, я останусь просто брошенной женой, которых в Лондоне и так бог знает сколько. – Она горестно покачала головой. – Я не вправе что-либо решать. Я не могу распорядиться имуществом, поскольку, пока Энгус по закону считается живым, оно принадлежит ему, а не мне или детям. Нам нельзя назначить нового управляющего. А мистер Арбатнот, несмотря на все его старания, не настолько посвящен в дела и не обладает необходимым опытом, чтобы взять руководство в свои руки. Мистер Монк, мне необходимо получить доказательства!
