– Энгус добился успеха во всем – в работе, в семейной жизни – и занял достойное место в обществе, – объяснила она. – А Кейлеб не имел ничего. Его боялись и ненавидели, в то время как Энгус пользовался любовью и уважением. Он жил кое-как, не зная даже, когда ему удастся в следующий раз поесть. У него не было ни дома, ни семьи – ничего в жизни, чем он мог бы гордиться.
Миссис Стоунфилд нарисовала мрачную картину. И внезапно, словно перед ним распахнули дверь, ведущую в чужой, вызывающий леденящий ужас мир, Уильям прочувствовал преследовавшее Кейлеба Стоуна одиночество и сознание собственной ущербности, снедавшее его душу всякий раз, когда он встречался с братом, видя в этом счастливом, добившемся процветания человеке себя самого, каким он тоже мог бы стать. Причем жалость и чувство вины, которые испытывал Энгус, делали это ощущение еще более невыносимым.
А Энгус, наверное, тоже благодаря воспоминаниям о взаимной любви и доверии, существовавших в те времена, когда братья, будучи во всем равны, еще не подозревали, что будущее воздвигнет между ними непреодолимый барьер, продолжал питать к Кейлебу добрые чувства, связывавшие их друг с другом.
Почему их отношения закончились вспышкой жестокости? Что заставило их измениться? Монк устремил взгляд на Женевьеву. Появившиеся у нее на лице признаки измождения теперь сразу бросались в глаза. Возле глаз и рта появились новые тонкие морщины, заметные даже при слабом свете газового рожка. После исчезновения ее супруга прошло уже две недели, а кроме того, ей приходилось проводить немало времени у постели Энид Рэйвенсбрук. Поэтому ее усталость и возрастающие опасения не вызывали у сыщика удивления.
– У вас есть кто-нибудь на примете, чтобы поручить ему вести дела во время отсутствия мистера Стоунфилда? – поинтересовался он, хотя подобный вопрос вряд ли имел для него какое-либо значение. Однако Уильям заметил, что с нетерпением ждет ответа своей клиентки и что ему хочется услышать отрицательный ответ, поскольку обратное казалось ему чересчур холодным и расчетливым для женщины, которая еще не являлась вдовой на законном основании.
– Я хочу пригласить Тайтуса Нивена, – честно призналась Женевьева. – Несмотря на допущенную им ошибку, ставшую причиной его теперешнего положения, он отличается исключительной порядочностью и обладает редкостными деловыми качествами и знаниями. По-моему, он больше не допустит неосторожности и не станет медлить. Мистер Арбатнот также придерживается хорошего мнения о нем и, возможно, согласится остаться у нас, работая с мистером Нивеном. К тому же Тайтус – весьма приятный человек, и я бы не возражала увидеть его на месте Энгуса, если это место придется кому-то занять. А еще он одинок и не станет отбирать дело у меня или моих сыновей.
Хотя решение миссис Стоунфилд никоим образом не относилось к Монку, ему все же стало немного не по себе после того, как она столь быстро ответила на его вопрос.
– Я не знал, что вы знакомы с ним лично, – сказал он.
– Конечно, знакомы. Энгус поддерживал с ним очень теплые отношения. И мистер Нивен много раз обедал у нас. Он принадлежит к числу тех немногих людей, кого мы у себя принимаем. – По лицу женщины вновь пробежала тень. – Естественно, я пока не могу обратиться к нему с такой просьбой. Это будет несвоевременным до тех пор, пока у меня не будет убедительных, с точки зрения закона, доказательств того, что произошло с Энгусом. – Она выпрямила спину, тяжело вздохнув, словно сохранять над собой контроль стоило ей немалых усилий.
Монк мысленно поинтересовался, какие чувства обуревали ее сейчас под личиной внешней сдержанности. Облик его клиентки свидетельствовал о мужестве, на равных соперничающем с приятной и очень женственной наружностью, она казалась послушной женой и преданной матерью, и эти качества наверняка были у нее далеко не ординарными. Все это вызывало у Уильяма тревогу, потому что она понравилась ему такой, какой он увидел ее впервые – его влекла к себе даже ее спокойная сила. Ему не хотелось думать, что это может оказаться не чем иным, как безжалостной жестокостью.
– Я буду делать все, что смогу, миссис Стоунфилд, – пообещал сыщик, и голос его прозвучал так, словно их теперь разделяла некая полоса отчуждения. – Как вы мне и посоветовали, я постараюсь сосредоточить усилия на том, чтобы предоставить властям убедительные доказательства гибели вашего мужа, а выяснением ее обстоятельств пусть займутся другие. А пока я буду продолжать расследование, которое может оказаться весьма нелегким и длительным, советую вам обдумать еще раз слова лорда Рэйвенсбрука, предложившего принять вас вместе с детьми в его доме, и согласиться с ним – по крайней мере, на время.
Догадавшись о мыслях детектива, Женевьева изящным движением поднялась на ноги и быстро накинула на плечи пелерину. При этом на лице у нее появилось выражение недовольства и упорного желания стоять на своем.
