Глаза Ивана вспыхивают темным, жадным огнем, а в следующее мгновение он наклоняется еще ниже и целует…
И я отвечаю.
И не говорю ему, что на самом деле… Прощаю. Потому что нельзя жить и любить, не прощая.
А я очень хочу жить.
И любить.
Эпилог
— И чего ты его гоняешь? — я щурюсь через окно салона на большущий и конечно же темный внедорожник, в который только что сел Матвей. Причем, дверцу не пожалел, хлопнул от души, так что вся машина затряслась.
Я его понимаю, Мира бывает резкой.
И сейчас вот… Не пожалела. Наговорила всякого, выгнала.
— Потому что мы друг другу не подходим, — сухо отвечает Мира, нервно опиливая мне ногти.
— Никак? Нигде?
— Нигде… Кроме постели.
— Ну… А он что думает по этому поводу?
— Он… Молодой дурак. Думает о себе. А я так не могу. У меня сын.
— Мира… — мягко говорю я, понимая, что на запретной территории, и Мира запросто может обидеться. Ей и без того, судя по всему, больно. — твоему сыну двадцать… Он через год тебе запросто может уже внука подарить…
— Вот именно, — сжимает губы Мира, — я бабкой того и гляди стану. А он… Он молодой дурак…
Я бы сказала сейчас, что Мира выглядит едва ли не моложе меня в свои тридцать семь, что все впереди, на самом деле, и мы не знаем, что ждет нас за поворотом…
Но вижу, что подруга сейчас явно не готова к разговору. Потому молчу. И смотрю, как пилка ловко скользит по ногтю.
— Так… — Мира откладывает пилку, — делаем френч?
— Нет… Просто японский.
— А чего так? — Мира придерживает меня за ладонь, смотрит в глаза внимательно, — ого… Это то, что я думаю?
Киваю, едва сдерживая улыбку.
И кладу вторую ладонь на живот.
— Блин… Алина… — Мирка улыбается, а затем вскакивает из-за стола и обнимает меня, — я так рада, так рада! Ой… А твой в курсе?
— Нет еще, — смеюсь я, тоже поднимаясь и пряча счастливое лицо у нее на плече, — я только сама утром узнала, еще к врачу не ходила… Вот схожу, все выясню…
Мы обнимаемся, радуемся, потом у меня немного кружится голова, и Мира, чуть испугавшись, тянет к уголку для посетителей, в другом конце салона.
— Алин, давай я тебе такси, — говорит она, отпаивая меня водой, — а то жарко же, тридцать на улице… Тебе беречься надо…
— Да все нормально…
Мы уже сидим и смеемся, бессовестно тратя рабочее время Миры, когда прямо перед салоном с визгом тормозит здоровенная черная машина, и оттуда вылетает Иван.
Мы с Мирой замираем, удивленно глядя, как мой муж, забыв закрыть машину, бежит к салону, распахивает стеклянные двери и, не снижая скорости, несется к нам.
Я успеваю только стакан с водой поставить на столик, когда Иван падает на колени передо мной и принимается ощупывать, осматривать, бормоча при этом:
— Что с тобой? Что случилось? Ты плакала? Да? Да? Тебе плохо стало?
— Иван… — придя в себя немного, я торможу его горячие, чуть подрагивающие ладони, смотрю в глаза, — ты что? Что случилось? Мы просто сидим… Разговариваем… Все хорошо…
— Точно? — он пристально изучает мое лицо, видимо, ища следы слез, боли или еще чего-то, что успел себе напридумывать за это время, не находит и выдыхает с облегчением, — черт…
Поднимает взгляд на Мирку, с удивлением хлопающую ресницами:
— Дай воды, а? Чуть не сдох, пока гнал…
— А откуда ты вообще?.. — начинаю я, а затем дверь распахивается вновь и на пороге появляется Матвей:
— Скорую вызывать?
Он смотрит то на меня, то на Ивана, продолжающего сидеть передо мной, то на Мирку, наливающую как раз воду в стакан.
Понимает, что все в порядке, и выдыхает:
— Да блин… С ума сведете…
— Это ты с ума сведешь! — рявкает Мирка, придя в себя от первого шока, — перестраховщик! Она не больная, а просто беременная! Ой…
Она испуганно прикрывает рот ладошкой, понимая, что проболталась, делает виноватые глаза:
— Алин… Извини…
Я только вздыхаю.
Не так я хотела о своей беременности сообщать мужу, конечно… Но что уж тут поделать.
У нас все как-то спонтанно получается…
Поженились спонтанно, просто съездили в загс и расписались, примерно через месяц после того, как я приехала к Ивану… Да так и осталась у него насовсем.
Вещи перевозили так же незаметно.
Не обдумывая, сгоняли в свадебное путешествие.
И вот теперь… Ребенок…
Смотрю в глаза Ивана с легкой тревогой. Не то, чтоб мы обговаривали это… Вдруг, он не рад? Севка, вот…
Иван молчит, словно переваривает услышанное, молчит, молчит…
А затем молча поднимается, подхватывает меня на руки.
И несет к выходу.
— Э-э-э… — я растерянно цепляюсь за крепкую шею мужа, — а ты куда меня?..
— В больницу, — коротко отвечает Иван.
— Но у меня все в порядке…
— Вот пусть мне врач это скажет.
— Эм-м-м… — я смотрю, как Мира, улыбаясь, машет мне вслед, а Матвей не сводит с нее жадного взгляда, явно забыв про меня и Ивана, — может, не надо?
— Надо, — тяжело роняет Иван, — ты чуть не упала. И плакала. Почему ты плакала?
— Я не плакала, — поясняю я, пока Иван усаживает меня на пассажирское и пристегивает ремнем безопасности, — я смеялась… Матвей неправильно понял…
— Угу, — кивает Иван, — сгоняем сейчас, выясним все. И домой. Тебе сколько до отпуска осталось?
— Неделя…
— Больничный возьмешь.
— Но…
