Первое испытание — выход из гиперпространства в мертвой системе. Этот момент приближался, и я все больше нервничал. Иити и Зилврича я практически не видел — только приносил им еду и питье. Мне даже хотелось выпустить Ризка из каюты, чтобы было с кем разделить опасность.
Но когда в тишине корабля прозвучал сигнал тревоги, Иити находился у приборов в контрольной рубке. Он свернулся у меня на коленях, когда я занял кресло пилота, — хотя сознание его было закрыто, словно оно полно драгоценных знаний и он боится слишком поспешно расплескать их.
Мы вышли из гиперпространства, и я нажал соответствующие клавиши, чтобы выяснить наше положение. Нам продолжало везти: вынырнули мы очень близко от того места, где вошли в гипер в прошлый раз, на внешней окраине мертвой системы.
Но у нас было очень мало времени, чтобы поздравлять себя с этим небольшим успехом. В рубке громко прозвучал сигнал тревоги. Нас поймал луч радара, и теперь в любое мгновение можно ожидать луча притяжения. Руки я держал над панелью управления. Готов был в любое мгновение набрать указанный Ииити курс. Но сможет ли он дать его мне, смогу ли я набрать его достаточно быстро, чтобы разорвать контакт, способный отдать нас во власть врага?
Иити был готов, хотя координаты, которые он мысленно переслал мне, для меня не имели никакого смысла. Я'был просто посредником: нажимал на клавиши, внося данные. Однако, кажется, пальцы оказались недостаточно быстрыми. Я почувствовал, как силовой луч захватил наш корабль.
Мы ушли в гипер. Но как только головокружение прошло и я понял, что мы совершили переход, я понял также, что мы увели с собой и противника. Вместо того чтобы разорвать силовой луч при переходе, мы по какому-то случайному совпадению действующих сил захватили с собой источник луча! И как только мы снова окажемся в нормальном пространстве, враг сможет напасть на нас.
В гиперпространстве маневрировать невозможно. Сделать это означало бы сбить координаты. И тогда, если повезет, вынырнешь в совершенно неведомом уголке пустого пространства, а если не повезет — в самом центре горячего солнца. Мы оба пленники, пока не закончится маршрут, намеченный закатанином и Иити. Но у нас есть и преимущество: враг так же бессилен, как и мы. А поскольку не был готов к переходу, он должен быть потрясен. Впрочем, у него достаточно времени в пути, чтобы прийти в себя.
— Джерн! — послышался в корабельном интеркоме голос Ризка. — Джерн, что вы делаете?
Похоже, пилот не только пришел в себя от пьяного загула, но и очень встревожен. Достаточно встревожен, чтобы работать вместе с нами? Но теперь я ему не доверял.
Я взял микрофон.
— Мы в гипере… со спутником.
— Мы в плену луча! — проревел он в ответ.
— Я сказал, что у нас спутник. Но он, как и мы, не может двигаться. Мы оба в гипере.
— И куда направляемся?
— Вот бы знать! — Мгновенное бегство подействовало на меня как порция экзалта. Я никогда сам его не пробовал, но слышал о нем достаточно, чтобы представить себе, какое ощущение он вызывает. Уходя в гипер, мы были в серьезной опасности, но теперь у нас достаточно времени для отдыха и планирования.
Но вопрос Ризка застрял в сознании. Куда мы направляемся? К планете, которая может уже не существовать. А если даже существует — какова она?
В этот момент я почувствовал, что очень хотел бы верить в богов какой-нибудь планеты. Сейчас самое подходящее настроение для того, чтобы прийти в какой-нибудь храм, скажем, храм Альфанди, воткнуть жезл божественного призыва в землю, в которой уже есть множество отверстий от таких же жезлов, потянуть за веревку, вызвав низкий глубокий звук — такой звук дойдет до слуха Возвышенного и убедит всемогущий Разум прислушаться к просьбе. Я на многих планетах встречался с верующими в различных богов и демонов. Вера дает ощущение безопасности, недоступное постороннему наблюдателю. Я первым соглашусь с тем, что в создании галактики есть какая-то высшая цель. Но не могу склонить голову перед богами какой-либо планеты.
Я читал в старых записях, что мозг и сознание — не одно и то же. Мозг связан с организмом и служит ему, тогда как сознание способно функционировать в разных измерениях. Отсюда возникают сверхчувственные способности, порожденные не мозгом, а сознанием.
Покинув пилотскую рубку, я застал Зилврича в его каюте. Закатанин сидел на матраце и как будто пытался проверить истинность своей теории, потому что держал в руках чашу. Глаза его были закрыты, и дышал он неглубоко и часто. Иити сидел в такой же позе, положив маленькие руки на край чаши и тоже закрыв глаза. И даже я смог ощутить ауру сверхчувственного восприятия.
