Не успел Писака договорить, как кулак Бритого Ли — раз, два, три, четыре — впечатался в его физиономию. Голова Писаки мотнулась в сторону, а Бритый Ли, развивая наступление, вмазал ему еще четыре раза. От ударов Писака закачался и рухнул на землю. Ли приподнял его правой рукой и снова — девять, десять, одиннадцать, двенадцать — съездил Писаке Лю по морде. Бутыль для соевого соуса выпала из его рук и со звоном разбилась. Писака весь обмяк, словно был в обмороке, но Бритый Ли левой рукой тянул его вверх, не давая упасть, а правой остервенело молотил его по лицу, будто по мешку с песком. От побоев глаза у Писаки стянулись в щелочки, изо рта шла кровь. Всего Ли прошелся по Писаке двадцать восемь раз, пока тот не превратился в жертву автомобильной аварии. В конце концов у него устала рука, и он отпустил несчастного, а Писака, как тюфяк, повалился на землю. Бритый Ли быстро поймал его сзади за ворот. Писака Лю стоял на коленях, а Ли тянул его левой рукой за шкирку, не давая упасть.
— Вот он какой интеллигент… — со смехом кричал в толпу Ли.
Потом Бритый Ли принялся молотить Писаку правой рукой по спине. Вмазав одиннадцать ударов, он заметил, что Писака заойкал и заохал по-новому, уже не так визгливо. Его голос стал глуше. В восторге Бритый Ли прокричал в толпу:
— Слыхали, этот интеллигентишка выводит «раз-два, взяли!»…
Потом он взялся ставить научный опыт: врезал Писаке что было силы по спине и тут же услышал, как Лю ойкнул. Тогда Ли приложил его еще пять раз. Всякий раз Писака вскрикивал, словно то была общая запевка во время работы. Ли пришел в полный восторг.
— Вот оно, вышло на свет его настоящее лицо, — вопил он зевакам.
Сам Ли уже пошел потом от усердия. Едва он ослабил хватку, как Писака грохнулся на землю и остался лежать без движения, словно его разбил паралич. Бритый Ли отер пот со лба и с довольным видом произнес:
— Ну, на сегодня хватит.
Но этого Бритому Ли было мало. Он вспомнил, что у Писаки был еще сторонник в лице Стихоплета Чжао.
— Стихоплет — тоже интеллигентишка. Передайте ему, что в течение полугода я приду и его отделать, чтоб вышло на свет его настоящее лицо, — сказал он народу.
Бритый Ли ушел, не оглядываясь, а окровавленный Писака остался лежать под придорожным платаном. Тут же набежала толпа зевак, которые окружили его и, тыча пальцем, принялись злословить. Бритый Ли отделал Писаку так, что тот чуть не лишился рассудка и лежал, как паралитик, под деревом. Только когда пятеро мужиков с фабрики, проходя мимо, увидели своего избитого начальника, который бешено вращал глазами и дебильно улыбался, они отволокли его в больницу.
На койке травмпункта Писака с пеной у рта доказывал всем, что избил его совсем не Бритый Ли, а человек по имени Ли Куй. Мужики с фабрики никак не могли взять в толк, о чем это он:
— Какой еще Ли Куй?
Кашляя и отплевываясь от крови, Писака ответил:
— А вот тот самый Ли Куй из «Речных заводей»*.
Мужики обалдели от такого ответа. Они сказали, что Ли Куй ведь не лючжэньский, он из книжки. Писака закивал и добавил, что Ли Куй выпрыгнул из книжки и отделал его как следует. Кто-то заржал и попытался вызнать, какого черта этот забияка вылез из романа, чтоб накостылять Писаке Лю. Пользуясь случаем, Писака обругал Ли Куя и сказал, что этот недалекий ротозей (разъелся, как свинья, все мозги небось жиром заплыли) что-то недослышал, куда-то не туда забрел, да и отделал совсем не того человека. В итоге, продолжая кашлять и отплевываться, он произнес:
— Какой из Бритого Ли мне противник.
Мужики с фабрики подумали про себя, что Писака повредился в уме. Отозвав в сторонку врача, они решили узнать у него, уж не лишился ли начальник от побоев рассудка. Врач замахал руками и сказал, что все не настолько серьезно. Просто Писака немножко бредит.
— Проспится — будет как новенький, — добавил он.
Слухи о том, что следующей жертвой Бритого Ли должен был стать Стихоплет, вскоре дошли до самого Чжао. Стихоплет ругался очень редко, но тут не выдержал, побелев от гнева, хмыкнул и матюгнулся:
— Мудила несчастный.
Стихоплет рассказывал всем и каждому, как он двенадцать лет назад измывался над Бритым Ли и как малолетний Ли, распустив сопли, падал на улице от его подсечек. Чжао твердил, что Бритый Ли — настоящее дерьмо, уже в четырнадцать лет взялся подсматривать в сортире за бабами. А когда Стихоплет поймал его, он затаил в сердце недоброе, только и думал, как бы отомстить. Вспоминая о прошлом, Стихоплет заливался румянцем, а голос его звучал все звонче. Но тут всегда находился кто-нибудь, кто вспоминал, что Бритый Ли обещал отделать Стихоплета, чтоб вышло на свет его настоящее лицо. Чжао мгновенно бледнел и дрожащим от злости голосом говорил:
— Сперва я его отделаю. Увидите, как я сперва выколочу из него всю дурь, станет у меня интеллигентом: матюги все забудет, станет вежливый, обходительный, культурный…
Кто-то в толпе заржал и спросил:
— Да если так бить станешь, глазом не успеешь моргнуть — превратится он в Стихоплета Ли, разве нет?
Услышав это, Чжао сначала остолбенел, а потом забурчал:
— Ну и пусть его, пусть становится.
