Бритый Ли говорил так убедительно, что начальник канцелярии не уставал кивать головой. Тогда он окончательно перешел в наступление и заявил, что в поселке туча зданий стоит пустая — вот и склад, что он для фабрики снимал, тоже пустует, а ведь склад-то совсем на отшибе стоит, там и площадочка спереди имеется — как раз мусор сваливать. А в остальных пустых домах можно еще отделения по приему утиля открыть. Так выйдет и здания занять, и свалка рассосется. В конце он добавил:
— Всем выгодно.
Начальник канцелярии покивал и удалился посовещаться. Через час с небольшим он вернулся вместе с главой бюро недвижимости и объявил, что начальство согласилось сдать внаем Бритому Ли три пустующих здания с видом на улицу, а склад доставался ему на три года и вовсе бесплатно. Единственным условием был полный вывоз мусора в двухдневный срок.
— Двухдневный? — Ли замотал головой. — Два дня — это слишком долго. Председатель Мао учил нас дорожить каждой минутой и каждой секундой. Я все за день вывезу.
Сказано — сделано. Ли нанял сто сорок человек крестьян и вместе со своими десятью работниками принялся за дело. Через двадцать четыре часа пять груд перед зданием уездной администрации исчезли, как по волшебству. Во дворе не просто навели чистоту, но аккуратно расставили в два ряда двадцать кадок с родеями. На следующее утро, когда уездное начальство пришло на работу, никто не поверил своим глазам. Все решили, что ошиблись местом. Пока все недоумевали перед входом, глава уезда сказал:
— А этот Ли все-таки чем-то да хорош.
А наши лючжэньские за это время успели уже привыкнуть к грудам мусора — теперь, когда их не стало, все будто Америку для себя открыли и побежали доложить о том знакомым. Народ тек к воротам администрации нескончаемым потоком. Все оглядывались по сторонам и твердили, что только сейчас заметили, что площадь перед зданием — просто как с картинки.
Через неделю официально открылась фирма Бритого Ли по закупке утильсырья. За два дня до этого Кузнец Тун собрал Портного, Точильщика, Зубодера и Мороженщика на совет. Они решили вот что: во-первых, нужно скинуться и купить по такому случаю фейерверков, а во-вторых, позвать для моральной поддержки всех своих родственников и друзей. В первый день работы с поздравлениями пришло больше ста человек. Еще человек двести ржущих зевак столпились снаружи, а фейерверки не смолкали больше часа. Веселуха была, как на новогодней ярмарке. Ли, заливаясь краской от восторга, приколол на свой прежний костюм попрошайки большой красный цветок. Он запрыгнул на стол и стал с волнением, запинаясь, говорить:
— Спасибо… спасибо… спасибо… спасибо… спасибо…
Продравшись наконец через целую тучу «спасибо», он продолжил на удивление связно:
— Такую уйму народу и не на всякой свадьбе увидишь; да и на похоронах не всяких…
В ответ ему ударил гром аплодисментов. От этого Бритый Ли опять смутился. Он принялся вытирать слезы и сопли и, едва управившись со слезами, обнаружил, что в горле застрял ком. Спешно засосав его в себя, он наконец гнусаво продолжил:
— Была, помните, такая песня:
Ни небо, ни земля не сравнятся с заботой Партии,
Ни отец, ни мать не роднее Председателя Мао,
Ни сотни, ни тыщи благ не лучше социализма,
Ни моря, ни реки не глубже классовой любви…*
Продолжая размазывать слезы, он говорил:
— Я немного изменил бы ее, вот так…
Сказав это, он запел в нос:
Ни небо, ни земля не сравнятся с заботой Партии и вашей заботой!
Ни отец, ни мать не роднее Председателя Мао и вас!
Ни сотни, ни тыщи благ не лучше социализма и вашей доброты!
Ни моря, ни реки не глубже вашей классовой любви!
Утильный бизнес Бритого Ли цвел буйным цветом. Через годик у него появился загранпаспорт, а в нем — японская виза. Оказалось, что он и впрямь намылился в Японию — организовывать там с местными международный бизнес по переработке мусора. Перед отъездом Бритый Ли специально отправился навестить своих прежних кредиторов с вопросом: не хотят ли они снова вложиться в дело? Нужды в деньгах никакой не было. Ли, того и гляди, должен был трещать по швам от богатства, как нефтяной танкер, но, вспомнив про пятерых прежних партнеров, решил дать им еще один шанс вступить вслед за ним на путь к обогащению.
Ли снова пришел к Кузнецу Туну в той же затасканной одежде, но на сей раз в руках у него была не карта мира, а новенький паспорт.
— Видал такое когда-нибудь? — заорал он с порога.
Кузнец слыхать-то слыхал, но отродясь загранпаспорта не видел. Отерев ладони о фартук, он взял из рук Ли диковину и с завистью стал вертеть ее и так, и эдак. Заглянув внутрь, Кузнец издал удивленный визг:
— А внутри что за иностранная бумажка?
— Это японская виза.
Ли с довольным видом забрал паспорт и аккуратно вложил в свой драный карман. Потом он уселся, заложив ногу на ногу, на свою знакомую с детства лавку и стал, не скупясь на слова, рассказывать о невиданных перспективах мусорного дела. Он говорил, что одного Китая ему теперь мало и, кто знает, хватит ли целого мира. Вот он сперва съездит в Японию на закупку…
— Закупку чего? — спросил Кузнец.
