Все наше уездное начальство было из бедных семей. Из них никто не боялся ни грязи, ни вони от сваленного на дворе мусора. Все боялись только, что если вдруг нагрянет с проверкой вышестоящее руководство, то им не поздоровится. Наверняка руководство это выйдет из себя и скажет, что администрация ни капли непохожа на официальное учреждение — просто помойка какая-то! А наше-то уездное начальство ни Бога, ни черта не боялось, лишь бы повышение не зарезали. Уж если руководство, не дай Бог, будет недовольно, то в уезде никому ничего не светит. Тогда уездное начальство собралось на экстренное заседание и стало обсуждать, как бы побыстрее решить эту проблему, пока Бритый Ли не превратил Лючжэнь в главный мировой мусоросборник, а то ведь тогда хрен разрулишь. Все единодушно согласились, что очистку двора от хлама нужно объявить работами по изменению имиджа уезда. Всего придумали два плана: по первому предстояло задействовать силы милиции и внутренних войск и принудительно ликвидировать груды мусора. Этот план быстро отвергли. С тех пор как Ли разбогател на своих мусорных делах и вздумал раздавать долги, его авторитет в народе стал расти как на дрожжах и давным-давно стал куда больше, чем у начальника уезда. Начальство решило, что народному гневу противостоять будет трудно. Все сказали, что управиться с Бритым Ли — дело плевое, но кое-кто может захотеть из-за этого поскандалить да выразить публично свое недовольство. Тогда все обратились ко второму плану: выполнить требования Бритого Ли и разрешить ему наконец вернуться в инвалидную артель на прежнее место директора. Так можно будет и спасти заблудшую овцу, и двор администрации очистить.
Получив указания начальника уезда и партсекретаря, глава гражданской управы Тао Цин отправился беседовать с Бритым Ли. Четыре года назад он выставил его за дверь, а теперь сам пошел его возвращать. Когда он выходил из здания управы, на душе у него было погано. Тао Цин прекрасно представлял себе, что за тип был Бритый Ли: дай ему палец — всю руку отхватит. Про себя он решил, что хорошо бы для начала задать ему острастку, а уж потом возвращать в артель.
Когда Тао Цин подошел к подножию мусорных гор, Ли, раздавая указания своим работникам, суетился так, что дым стоял коромыслом. Начальник управы проторчал какое-то время у него за спиной, но Ли ничего не замечал, и тогда Тао Цин громко откашлялся. Ли обернулся и, увидев свое прежнее начальство, радушно закричал:
— Товарищ Тао пришел меня проведать!
Тао напустил на себя суровый вид и махнул рукой со словами:
— Так, мимо проходил, решил глянуть одним глазком.
— Ну, все одно заглянул, — радостно пропел Ли и заорал десятерым работникам: — Мой прежний начальник товарищ Тао Цин зашел всех проведать. А ну хлопайте в ладоши!
Работники отложили свои дела и стали нестройно аплодировать. Тао Цин нахмурил брови и по-простому кивнул работникам. Ли остался недоволен и тихо зашептал:
— Товарищ Тао, что ж ты не скажешь им: «Спасибо за вашу работу!»?
Тао отрицательно качнул головой:
— Не стоит.
— Ну ладно, — кивнул Ли и опять прокричал подопечным: — Принимайтесь за дело, а я прогуляюсь с товарищем Тао до конторы.
Бритый Ли заботливо проводил Тао Цина до своей хибары. Там он уступил ему единственный стул, а сам плюхнулся на кровать. Тао оглянулся по сторонам и увидел, что халупа была обставлена всем необходимым, вот уж верно говорят: не велика птичка, да голосиста. Тут Тао углядел электрический вентилятор и заметил:
— Даже вентилятор у тебя есть!
— Да уж два лета пользуюсь, — с довольным видом ответил Ли. — В следующем году уже вентилятором сыт не буду, думаю кондиционер поставить.
Тао Цин подумал, что это чмо специально так выделывается, и с невозмутимым видом произнес:
— Здесь кондиционер не поставишь.
— Че это не поставишь? — спросил Ли.
— Да тут сквозит, — ответил Тао. — Больно электричества расход большой выйдет.
— Ну, заплачу побольше, — спесиво возразил Ли. — А с кондишеном тут пятизвездный отель будет.
Тао Цин про себя снова назвал собеседника чмо, встал и вышел из хибары на улицу. Ли тут же выбежал следом и заботливо спросил:
— Товарищ Тао, что, уже пошел?
— Пошел. Мне еще на собрание успеть надо.
Ли обернулся и закричал работникам:
— Товарищ Тао уходит, похлопайте ему на прощанье!
Рабочие опять нескладно захлопали, а Тао Цин снова кивнул.
— Товарищ Тао, счастливого пути, — заискивающе пропел Ли.
Тао махнул рукой, показывая, что провожать не нужно. Пройдя несколько шагов, он сделал вид, что вспомнил что-то, остановился и сказал:
— Иди-ка сюда.
Ли мгновенно подбежал к нему, и Тао, похлопав его по плечу, прошептал:
— Напиши-ка ты объяснительную.
— Какую объяснительную? — не понял Ли. — Какого рожна ее писать?
— Вспомни, что четыре года назад было, — сказал Тао. — Напиши-ка бумагу, признай свои ошибки и сможешь снова стать директором инвалидной артели.
Тут Ли наконец понял и заржал:
— Да мне давно начхать на эту должность.
Тао еще раз назвал его про себя чмо, и сурово произнес:
— Подумай как следует. Для тебя это шанс.
