Закончив распинаться про крем, Чжоу переключился на бюст Сун Гана. Он поведал разношерстной толпе зевак, что перед ними стоит директор фирмы по фамилии Сун. Потом Чжоу рассказал, что сейчас на рынке разных притирок и присыпок для увеличения груди пруд пруди, однако ж по-настоящему действенных из них единицы. Господин директор, желая проверить эффективность «Супербюста», опробовал его на себе. Кто б мог подумать, что через каких-то два месяца… Дойдя до этого момента, Чжоу принялся размазывать прочувствованные слезы.
— Наш господин директор утратит свое атлетическое телосложение, и вместо этого станет выглядеть, как какая-нибудь похабная девка… — завершил он тираду, указывая на Сунгановы сиськи.
Народ заржал так, что не мог остановиться. Пихая друг друга, все устремились к Сун Гану с любопытными взглядами, словно он был инопланетянин. Каждый хотел протиснуться вперед и рассмотреть получше такое чудо. Несколько близоруких чуть не ткнулись носом в Сунгановы полушария, как грудные младенцы. Сун Ган покраснел до ушей. Вдруг какая-то миниатюрная девица протянула руку и принялась наминать ему сиськи. Сун Ган рассердился и отвел ее руку. Тут же нашелся какой-то мужик, который набросился на нее с увещеваниями:
— Ты чего это щупаешь мужику половые органы?
— Это, что ли, половые органы? — удивилась девица.
— Большие сиськи, ежели через них возбуждаются, считай, все равно что половые органы, — отрезал мужик и ткнул пальцем в худосочную грудь своей собеседницы. — Это у тебя разве не они самые?
Сказав это, борец за справедливость тоже начал мять Сунганову грудь. Тот взбесился и, откинув его руку, толкнул настырного мужика. Столпившиеся бабы возликовали. Все принялись говорить, что с такими сиськами Сун Ган, почитай, почти женщина.
— Ты чего это щупаешь женские груди как тебе заблагорассудится? — накинулись они на нахала.
— Он что, баба, что ли? — визгливо возразил мужик.
— Да если не баба, откуда у него такие сисищи? — в один голос прокричала толпа.
— Женщина ли, мужчина — не важно, — вскинул руку с кремом Чжоу Ю, — а важно, что при втирании этого средства любой может стать настоящим секс-символом эпохи.
Первой среагировала та самая миниатюрная девица: она робко нашарила деньги, схватила две банки и была такова. Еще несколько банок унесли тетки в возрасте. Все они говорили, что берут чудо-средство для дочерей. Потом за деньгами полезли и молодые девушки — эти утверждали, что покупают для подружек. За ними потянулись мужчины, которые говорили, что им крем понадобился для знакомых невесты или для своячениц. Чжоу улыбался во всю пасть, одной рукой собирая деньги, а другой протягивая товар. Не прошло и часа, как они сумели продать тридцать семь банок. Чжоу радостно поднял в воздух коробку с кремом и заорал:
— Тридцать семь баночек обрели хозяев, а кому достанутся эти сокровища?
Когда он опустил коробку, вперед протиснулся какой-то любопытный и, ткнув Сун Гана в ширинку, шепотом спросил:
— А если там натереться? Подействует?
— Имеешь в виду промеж ног? — громко протрубил Чжоу. — Ну, разумеется.
— Эй, что ты, — прошептал мужик, — тише.
— Понял, — кивнул в ответ Чжоу, вскинул вверх коробку с кремом и громогласно обратился к своей аудитории: — Этот крем также обладает свойствами средства для увеличения клитора! Он увеличивает длину и толщину, а также продлевает время возбуждения. Однако применять его следует с осторожностью, строго следуя инструкции. В противном случае — при чрезмерном увеличении — это будет уже не клитор.
— А что ж тогда? — со смешком спросил любопытствующий.
— При чрезмерном увеличении… — задумался Чжоу, — выйдет сиська!
Одержав сокрушительную победу, Чжоу на радостях распродал в первый же день пятьдесят восемь банок крема. Для Сун Гана этот день стал настоящим испытанием. Незнакомые мужчины и женщины пялились на его искусственную грудь, а некоторые даже распускали руки, обсуждая на разные лады, мужик он или баба. В какой-то момент он едва не свихнулся от этого, но, стиснув зубы, продолжил терпеть. На закате Чжоу собрал свои коробки, а Сун Ган, будто изнасилованная девушка, мучаясь унижением, застегнул рубашку и с мрачным лицом побрел за компаньоном в гостиницу. Чжоу понял, что у Сун Гана паршиво на душе.
— Здесь никто тебя не знает, — утешал он его.
