Так Ли оказался внутри ее тела. Линь Хун уже несколько лет не касалась мужская рука. Сперва она закричала что было мочи, а потом чуть было не лишилась чувств от наслаждения. Ли заерзал, и Линь Хун, всхлипнув, заплакала. Она почувствовала себя, словно сухой хворост, охваченный пламенем, и плакала, не понимая, от стыда ли, от радости. Минут через десять ее плач сменился стоном. Ли вошел в раж, и она позабыла о времени и целиком отдалась ощущению быстроты движения. Все длилось чуть больше часа. За этот час Линь Хун испытала не испытанный доселе ни разу оргазм — причем целых три раза. Последние два пришли вслед за первым, заставляя ее тело содрогаться, как мотор «мерседеса», а ее горло издавать пронзительные звуки, как автомобильный клаксон.
Когда все закончилось, она осталась лежать на диване, не в силах пошевелиться. Ли распластался на ней сверху и тяжело дышал. Линь Хун подумала, что с Сун Ганом у них никогда не получалось больше двух минут. Когда он был здоров, то отделывался по-быстрому, а когда заболел, то и этого не стало. Линь Хун погладила Бритого Ли и подумала: «Оказывается, вот какие мужчины бывают».
Ли, полежав на ней пару минут, подскочил и с воодушевлением понесся в туалет, чтоб помыться и одеться. Выйдя из туалета, Ли увидел, что Линь Хун уже набросила на себя сорванную одежду, и отправил ее мыться. Но она лежала на диване, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, и только утомленно покачала головой.
Бритый Ли не стал больше ничего говорить. Он уселся за стол и стал звонить по телефону, громогласно обсуждая свои дела. Пока он висел на телефоне, Линь Хун укрылась одеждой и в растерянности обдумывала все, что только что случилось. Мысли крутились у нее в голове, как волны, а воспоминания подпрыгивали на этих волнах, словно лодчонка. Линь Хун чувствовала только, что нечто быстрое, как молния, случилось с ней и что оно уже кончилось. Потом она ощутила, как в глаза бьет свет, и осознала, что лежит голой на диване в кабинете Бритого Ли. Покачиваясь, она поднялась, прикрывая тело одеждой, и вперевалку поползла в туалет. Там она помылась, оделась и потихоньку начала приходить в себя. Глядя на отражение в зеркале, Линь Хун зарделась. Она не смела выйти из туалета, думая, как ей теперь посмотреть в глаза Бритому Ли.
Тем временем Ли закончил звонить и, толкнув дверь туалета, громко объявил, что проголодался. Ухватив Линь Хун за руку, он выкатился из кабинета, совершенно позабыв о злополучной церемонии. Линь Хун тоже забыла про портрет и растерянно последовала за Ли в машину. Они поехали в принадлежавший Ли ресторан и устроились там в отдельном кабинете. В этой комнате Линь Хун впервые отведала акульих плавников и абалоней*, про которые только слышала. Она знала, что всей ее годовой фабричной зарплаты хватит разве что на пару таких деликатесов, но ей не удалось почувствовать никакого особенного вкуса.
Линь Хун думала, что после ужина сможет вернуться домой. Она и представить не могла, что это только начало. После еды Ли был по-прежнему исполнен сил и потащил ее в принадлежащий ему ночной клуб. Там она обнаружила себя в комнате для караоке, где Ли на одном дыхании исполнил три песни про любовь и стал заставлять ее тоже пропеть три штуки. Линь Хун сказала, что не умеет петь, и тогда Ли припечатал ее к дивану, снова уцепившись за ее брюки. Линь Хун опять начала хватать его за руки, умоляя:
— Не надо, не надо так…
Ли, кивая головой, твердил:
— Ну, только одну штанину…
