Все несколько десятков лет брака Кузнец держался особняком, особенно после того, как Открыл магазин, а потом и сеть супермаркетов. Успехи в бизнесе наполнили его новой гордостью, и он не стеснялся прикрикнуть порой на жену, а то и пробрать ее как следует. Теперь же, умоляя ее об одолжении, он и на колени не смутился встать, и слезу пустить. Поглядев на ползающего у ее ног мужа, Кузнецова жена вспомнила, какой он раньше был удалец, и, покачав головой, вздохнула:
— Что ж вы, мужики, такие никчемные?
После этого она согласилась на Новый год и в другие праздники подбирать ему красивых девок. Кузнец, словно получив высочайший указ, тут же побежал за календарем и выписал оттуда все праздники, начиная с китайского Нового года. Сперва все традиционные: праздник Середины осени*, праздник Драконьих лодок*, праздник Двойной девятки*, День поминовения усопших и тому подобные. Потом первое мая — День международной солидарности трудящихся, четвертое мая — День китайской молодежи, первое июля — День основания партии, первое октября — День основания КНР, День учителя, День влюбленных, День холостяка, День стариков… В ход пошли иностранные День всех святых, День благодарения и Рождество. В конце концов он записал и Восьмое Марта, и первое июня — Международный день детей. Потом Кузнец отчитался перед женой обо всех записанных праздниках. Она испуганно завопила:
— Мать моя женщина!
После этого Кузнец с женой принялись торговаться, как на базаре. Сперва жена вычеркнула все иностранные праздники и, исполнившись национальной гордости, отрезала:
— Мы, китайцы, ихние иностранные праздники не отмечаем.
Но Кузнец был не согласен. После десятка лет в бизнесе он был куда опытнее своей жены, а потому возразил:
— Да что щас за время на дворе? Сейчас время глобализации. У нас дома и холодильник, и телевизор, и стиральная машинка — все иностранное. Ты чего, скажешь, что мы, китайцы, иностранными брендами не пользуемся?
Жена раскрыла рот, но не знала, что сказать. В конце концов она произнесла:
— Мне тебя не переспорить.
Так иностранные праздники остались в списке. Тогда жена Кузнеца выискала в списке китайских праздников День поминовения усопших и заметила:
— Это для мертвых день. Для тебя, живого, не считается.
Но Кузнец и тут был не согласен.
— Это день поминовения умерших живыми, так, выходит, для живых все-таки. Мы каждый год сперва к моим родителям на могилу ходим, потом к твоим. Как это не считается?
Кузнецова жена надолго задумалась, а потом снова сказала:
— Мне тебя не переспорить.
Так и День поминовения остался в списке. Но жена Туна все-таки была решительно против Дня молодежи, Дня учителя и Дня детей. Кузнец Тун согласился вычеркнуть День учителя, но за оставшиеся два дня стоял горой: мол, и он был когда-то ребенком, и молодым был, потому только и дожил до старости. С полным сознанием своей правоты он сказал:
— Товарищ Ленин учит нас: забыть прошлое — значит предать его.
Через час бесплодных споров жена Кузнеца снова пошла на попятный:
— Мне тебя не переспорить.
В итоге весь пыл спора сконцентрировался вокруг Международного женского дня. Жена Кузнеца сказала:
— А это к тебе какое отношение имеет?
— В Международный женский день по бабам — самое оно, — ответил Кузнец.
Тут Кузнецовой жене стало вдруг горько. Размазывая слезы, она заныла:
— Мне никак, никак тебя не переспорить.
Кузнец решил воспользоваться одержанной победой и добить ее. Он вспомнил еще два праздника:
— Еще два есть — мой день рожденья и твой.
Тут жена Кузнеца наконец-то взбесилась и завизжала:
— Ты и в мой день рожденья по шлюхам пойдешь?
Кузнец тут же понял, что совершил ошибку. Он покачал головой и, размахивая руками, исправился:
— Бог с ним, Бог с ним, Бог с ним со всем! В твой день рожденья никуда не пойду, все двадцать четыре часа буду с тобой; и на свой никуда не пойду, тоже целые сутки с тобой проведу. Пусть эти два дня станут Праздником супружеской верности. Я не то что с другими бабами спать не стану, даже ни одним глазом на них не посмотрю — вот что!
Эта последняя уступка дала недалекой Кузнецовой жене повод решить, что она в итоге выиграла. Тогда она радостно махнула рукой и заключила:
— Все равно мне тебя не переспорить.
Все женатые лючжэньцы обзавидовались Кузнецу, который отправлялся к Мадам Линь в компании собственной половины, да еще и получал по праздникам поощрение и шанс выбрать девок подороже. Говорили, что Кузнец Тун — везунчик. Еще говорили, что будь он кучей собачьего дерьма и то схватил бы удачу за хвост. Надо же было ему найти такую благоразумную, такую раскрепощенную женщину, которая готова поддержать мужа в его распутстве, а сама при этом блюдет семейный очаг. Поглядев на собственных беспардонных закоснелых жен, которые цепко держали мужиков за кошельки и за ширинки, лючжэньцы горько вздыхали, а встретив Кузнеца, шепотом спрашивали:
— Как же тебе так повезло, а?
Старый Тун, сияя, скромно отвечал:
