Уже под сумерки прибежали на развед жениховы друзья пополам с вагашатами. Гаркины молодцы их встретили как подобало. Молча выстроились кругом шатра, откуда слышалось заунывное:
Светел даже уловил одобрительный взгляд дядьки Шабарши. Ребятушки стояли суровые, неприступные. Каждый — с копьём и плетёным щитом, украшенным изображением калача. Копья были без железков, но дружина выглядела потешной хорошо если наполовину. Завтра они в полной мере проявят гордую удаль. Не дадут воинству жениха умыкнуть суженую без выкупа. Кайтаровичи похаживали вокруг, примеривались задориться, но, конечно, прямо в становище ни на что не отваживались.
Вот завтра, на той самой речке меж холмами, пришлые чего угодно дождутся!
Светела потянули за руку.
— Дяденька…
Опёнок обернулся, узнал, обрадовался:
— Котёха! — Заметил под спутанными кудлами свежий синяк возле глаза. — Эх, малый…
«Куда Ишутку отдаём за тридевять окоёмов?! Вот бы Кайтара к нам… братом новым… Он и правильной речью владеет, как урождённой…»
Веретейский сирота ковырял снег стоптанным поршнем. За год он прибавил не меньше ладони, став совсем похожим на Светела шесть вёсен назад.
— Дяденька, нападут завтра на вас… За тесниной, перед болотом…
— Где нападут, там и шапки забудут, — кивнул Светел. Другие вагашата, в том числе мачехин сын, про мальца как будто забыли. — А пошли к нам в шатёр?
«Обогрею, маме покажу. Вдруг нелюбую родню согласит за выкуп отдать? Что мне лишних лыж не наделать…»
Котёха пугливо скосился, шмыгнул носом, накрыл горстью синяк, решился, зачастил:
— Дяденька, я тропу короткую укажу! Веточку заломлю, след покину!
— Что за тропка? — насторожился Светел. — Куда?
Мальчонка топтался, как на горячей сковороде:
— А в обход, по ручью! Они перед болотом в засаде ждать будут, а вы из-за плеча на них!
— Погоди… самого не прибьют?
Котёха прянул в сторону, вывернулся из-под руки, убежал.
Гарко с подвоеводой Зарником обрадовались неожиданной вести.
— Значит, зададим гнездарям! Знай северян!
— Он тебе на чём сулил веточку заломить? А след от лапок узна́ешь?
Светел нахмурился:
— След-то узнаю, премудрость невелика…
— А что не по нраву?
Опёнок пожал плечами, задумался, не умея сразу ответить.
— Боишься, накажут мальчонку?
— Так его никто за язык не тянул. И след мы затопчем.
— Не то плохо, — сказал наконец Светел. — От своих больно далеко отбежим.
Зарник дёрнул бровью, где сидела зарубка:
— Светелку от мамоньки не отойти! — Нарочно подпустил левобережное слово, посмеялся. — Не трусь, воевода тебя оставит при поезде, подальше от боя. Оботуров песнями развлекать.
Светел ощетинился:
— Ты сам чего хочешь? Гнездарям бока отходить или невестины санки сберечь?
— Вот что, — расправил плечи Гарко. — Я воевода, меня слушай! Если Светел примету увидит — все вместе тропкой пойдём. Чтобы знали царские угодники Коновой Вен!
Раньше здесь было величаво. Земля спускалась к Светыни не плавно, а словно бы широкими ступенями, каменными раскатами. Младшая река, бежавшая с водоспуска, звалась по-местному Рука́вицей — оттого, что, свергнувшись падуном, разбегалась двенадцатью звонкими рукавами. Дикомыты, конечно, смеялись. Рукави́ца!
Скальные ступени, некогда очень высокие и крутые, давно изгладил белый ковёр. А вместо серебряного звона стояла снежная тишина.
— Дядя Шабарша, мост андархи построили? — спросил Светел.
Большак тоже смотрел вдаль. Причудливые ветра не давали снегу облепить высокие дуги опор, дочиста лощили широкую бороду водопада, струившуюся под мост. Даже теперь было видно: Рукавица сдалась не сразу. Уже скованная ледяным сном, всё тянулась к матери Светыни, рвалась сквозь стужу, изливалась слезами последних струй… Борьба давно кончилась, бури доламывали густую бахрому капельников, превращая застывший падун в гладкую зеленоватую стену.
Шабарша задумчиво ответил:
— Кто говорит, андархи…
— Боги не попустили до нас со своими дорогами дотянуться! — сказал Зарник.
Светел спросил:
— А кто-то иначе говорит, дяденька?
— Своим умом подумай, Опёнок, — усмехнулся Шабарша. — Такие дороги, каменные да с мостами, в коренной-то Андархайне не всюду уделаны.
— А тут пограничье, — пробормотал Светел. — Недавно на щит взятое. Успели бы выстроить? И куда за Вагашу мостили?
— К нам, куда ещё! — засмеялся Гарко. — Дань возами возить! Благословишь ли, дедушка, нам с ребятами вперёд выбежать? Кайтаровичам возвестить, чтоб встречу готовили?
Большак отмахнулся:
— Идите уже, одно мельтешение от вас.
