Братья Хоторны полностью

Прага. Джеймсон Винчестер Хоторн мысленно вернулся в ту ночь – к тому, что услышал, что теперь знал и чего ему знать не полагалось. И тогда он сделал выбор. Не самый очевидный, даже не самый хороший.

Не без риска.

Но что может быть более заманчивым, чем знание, или более удивительным, чем пари, заключать которое у него, как показалось бы проприетару, не было никаких причин. Совершенно никаких.

Не бойся. Не отступай.

– Я хотел бы поспорить на то, что может произойти с ценами на пшеницу.

Расчет на чудо мог показаться признаком отчаяния. Несколько таких попыток были стратегией.

Джеймсон закончил вечер за игровыми столами. На этот раз он не беспокоился о том, чтобы выиграть побольше или подольше играть в одну и ту же игру. Кровь бурлила в его венах. Все тело болело, но разум работал со скоростью света, и он не собирался отступать.

Когда Брэдфорд и Зелла сели играть в вист, Джеймсон, не теряя времени, занял место за столом, чтобы сыграть против них. Эйвери села на соседний стул.

– Похоже, у меня есть товарищ по команде. – Джеймсон встретился с ней взглядом. Брэдфорд и Зелла еще не понимали, во что ввязались. – Я предложил бы раздавать, – продолжал Джеймсон, – но мне не хочется расстраивать присутствующих здесь фанатов контроля.

Он протянул колоду Брэдфорду.

– Дядя?

Саймон Джонстон-Джеймсон и бровью не повел. Иен сказал, что его семья не знала о его незаконнорожденном сыне. Глядя сейчас на родственника, Джеймсон не мог сказать, правда ли это.

– Вас вызывают. – Над столом навис Рохан.

Брэдфорд встал, а Зелла склонила голову набок.

– Не вас, – сказала она виконту. Чутье Джеймсона подсказывало, что это предположение, и верное, как он надеялся.

Глаза Рохана почти незаметно сузились, и мгновение спустя на его лице снова появилась коварная улыбка, несмотря на разбитую губу.

– Не только вас, Саймон. Проприетар примет всех четверых в своем кабинете.

Кабинет не был роскошным или большим. В нем только письменный стол, на котором лежала книга – огромная, гораздо больше, чем любая из тех, что Джеймсон видел сегодня ночью, с обложкой из блестящего металла.

Джеймсону не нужно даже спрашивать, что это за книга. Он понял это по тому, как Зелла посмотрела на нее, как посмотрел на нее дядя.

– Мисс Грэмбс, – сказал проприетар, – вы не против подождать в коридоре вместе с Роханом?

Джеймсону эта идея не понравилась, но возражать он тоже не стал. Как только дверь за Эйвери и Роханом закрылась, владелец обратил свое внимание на троих оставшихся.

– Вы знаете, почему вы здесь.

Джеймсона поразила обычность голоса этого человека и то, насколько нормальным он выглядел вблизи. Пройдя мимо него на улице, вы не оглянулись бы.

Джеймсон вполне допускал, что уже проходил мимо него на улице.

– Не смею предполагать, – скромно сказала Зелла.

– Мы оба знаем, что это неправда, моя дорогая! – проприетар наклонился вперед и оперся локтями о стол, который отделял его от них троих. – Вас здесь не было бы, если бы вы не осмеливались на многие другие, куда более значительные вещи. – Он слегка откинулся назад. – За всю историю существования клуба только одному человеку удалось вломиться в «Милость дьявола».

Джеймсон повернулся к Зелле, удивленно подняв брови.

Герцогиня изящно пожала плечами.

– Стеклянные потолки и все такое, – сказала она Джеймсону.

– Вам обеспечено место в Игре, ваша светлость. – Владелец достал из ящика стола конверт, очень похожий на тот, в котором было приглашение Эйвери в «Милость». Он протянул его Зелле и достал еще один конверт. – Раз уж так, я был бы вам очень обязан, если бы вы отнесли этот Эйвери.

«На этот раз Эйвери, – подумал Джеймсон, – не мисс Грэмбс».

Зелла взяла оба конверта и направилась к двери.

– Желаю удачи, джентльмены.

И вот их осталось двое.

– Удача! – проприетар фыркнул от смеха. – Если вы будете соперничать с этой дамой, она вам может понадобиться.

При слове «соперничать» у Джеймсона подскочил пульс. Вот оно!

Брэдфорд, однако, обратил внимание на другое слово.

– Если? – повторил он.

– Боюсь, ваше участие в Игре пока под вопросом, – сказал проприетар. – Саймон, вам прекрасно известно, чего стоит присоединиться к «Милости». – Он намеренно обратился по имени, лишний раз напоминая о том, что здесь его титул не имеет значения. Здесь власть принадлежала не ему. – Что еще вы готовы заплатить в обмен на приглашение в Игру?

Виконт сжал челюсти – слегка, но это было заметно.

– Еще один взнос. – Это был не вопрос и не предложение. Дядя сразу перешел к делу.

Джеймсон еще никогда не видел такой улыбки, какая сейчас появилась на лице у проприетара.

– Можете не беспокоиться, – сказал он. – Но вы, уверен, понимаете, что это должно стоить моего времени. – Проприетар легонько побарабанил пальцами по столу, что, по мнению Джеймсона, было знаком того, что ему пока все нравится. – Это должно быть что-то, о чем вы предпочли бы умолчать. В конце концов, такие вещи всегда интереснее, когда некоторые игроки, как любят говорить американцы, «имеют личную заинтересованность».

Проприетар повернулся к Джеймсону.