Вскоре Альфред узнал о новом предательстве: его главный компаньон Поль Барб начал за его спиной переговоры с недавно появившимся на динамитном рынке Франции их конкурентом Жео Вианом с тем, чтобы, если пользоваться современным жаргоном, «отжать» у Альфреда бизнес, поставив его перед фактом слияния двух компаний и оттеснив в сторону. Одновременно Барб планировал начать импорт динамита, изготовленного в Швейцарии, в Англию, чтобы конкурировать с шотландским заводом Нобеля.
Когда все открылось, Альфред вызвал Барба на разговор, в ходе которого сухо заявил, что хорошие отношения между ними после этого невозможны, но если компаньон и дальше продолжит действовать в таком же духе, дело дойдет до полного разрыва. Барб в ответ признал, что поступил низко, но оправдывал себя тем, что впал в депрессию после того, как в 1882 году один за другим умерли его родители, а до этого скончалась жена.
В итоге угрозы Альфреда так и остались только угрозами. Компаньоны продолжили сотрудничать, так как Нобель прекрасно понимал: Барб тянет на себе огромную работу по руководству компаниями, переговорам с новыми партнерами и т. д., и без него ему бы просто пришлось забыть о работе в лаборатории, которая доставляла ему, в отличие от занятий, связанных с бизнесом, куда большее удовольствие. А ведь, помимо этого, ему хотелось следить за книжными новинками, за открытиями в различных областях науки и исканиями философов. Кроме того, он все еще время от времени писал стихи, версифицируя свои размышления о существовании или не существовании Бога, устройстве мироздания и назначении человека. Одно из них так и называлось – «Мысли в ночи», и из него ясно следует, что горячему романтику Альфреду Нобелю примитивный атеизм претил, и он скорее был ближе к идее Спинозы о Единой Божественной Субстанции.
Неприятности Людвига в Баку и желание, что бы он ни говорил, помочь брату побудили Альфреда произвести ревизию своего капитала, по окончании которой он пришел к выводу, что на начало 1883 года его стоимость составляла 18 миллионов франков, или порядка семи миллионов русских рублей. На этом основании он принял решение о возможности предоставить Людвигу упоминавшийся выше заем в четыре миллиона франков, при этом не забывая, что как раз в это время у него сильно обострились отношения с властями Великобритании и завод в Шотландии оказался под угрозой закрытия.
Жизнь миллионера оказалась жизнью на вулкане, из которого в любой момент могла вырваться пылающая лава, превращающая ее в пепел. И это ощущение, безусловно, еще больше изматывало его нервную систему, отнюдь не способствуя укреплению здоровья в целом.
В апреле 1883 года, в самый разгар делового конфликта с Людвигом, едва не переросшего в личный, Альфред Нобель неожиданно получил небольшую бандероль из далекого Тифлиса. Внутри лежала только что изданная в Лейпциге книга Берты фон Зуттнер «
В 1877 году, после начала Русско-турецкой войны, Артур фон Зуттнер стал писать репортажи с театра военных действий и публицистические статьи в различные венские издания и вскоре приобрел известность в качестве журналиста. Статьи мужа так подействовали на Берту, что она засела за философский роман, который недавно завершила с помощью Артура и теперь представляет на суд публики, сохраняя, впрочем, имя автора в тайне. Посылая только что вышедшую книгу Альфреду в память их давнего знакомства, она выражала надежду, что он, возможно, найдет там интересные страницы и для себя.
