Окончательно этот спор решило голосование, закончившееся грандиозной победой сторонников второй точки зрения: за предложение, чтобы Шведская академия заявила о своем нежелании или невозможности принять на себя поручение Нобеля, проголосовали только два академика, в то время как за предложение взять на себя эту миссию – десять.
К концу мая 1897 года этот вопрос был окончательно улажен. Одновременно все это время продолжалась работа по оценке состояния Нобеля и превращения его в ценные бумаги, и здесь Сульмана особенно волновало его обещание Эммануилу сделать все, чтобы интересы «Бранобеля» пострадали от этого процесса в наименьшей степени. Одновременно надо было уладить множество формальностей, связанных с описью имущества Нобеля в России и точной оценки его стоимости. Тогда же в мае 1897 года судебный пристав И. А. Плахов доносил в Петербургскую казенную палату: «Имею честь сообщить, что по определению С. Петербургского столичного мирового судьи 29 участка, изложенному в исполнительном листе от 16 мая 1897 г. за № 102, охранено мною после смерти шведского подданного инженера Альфреда Нобеля, проживавшего в Выборгской части, 2 участка, по Сампсоновской наб., д. 13/15, движимое имущество, заключающееся в паях и процентных бумагах на сумму 1 193 600 рублей». Сохранился относящийся к тому же периоду и журнал описи «русского» имущества покойного, где отмечалось, что от правления «Бранобеля» получено уведомление о наличии на счету Альфреда Нобеля по книгам товарищества на 1 января 1897 года еще 1 086 194 рубля, из них 491 957 рублей золотом. Упомянутые только в этих документах суммы дали в итоге 2,27 миллиона рублей, что по тогдашнему курсу составляло 3,84 миллиона шведских крон.
Сульман охотно принял предложение Эммануила приехать для решения всех вопросов в Петербург, но вскоре выяснилось, что за ним туда же увязались Яльмар Нобель и супруги Ридденстольпе, настаивавшие на своем участии в переговорах по поводу наследства, и это отравило Сульману поездку, а заодно, по сути, сорвало переговоры с Эммануилом. Тем не менее общую стоимость активов Нобеля в России установить удалось – она составила 5 232 777,45 кроны (17 процентов всех его активов в мире). Окончательно все проблемы с Эммануилом Нобелем Сульман уладил во время своего приезда в Петербург в декабре того же 1897 года. Была достигнута договоренность, что за ним и российской ветвью семьи в целом останутся акции «Бранобеля», после чего Эммануил окончательно поддержал душеприказчиков дяди, и шведская ветвь утратила надежду перетянуть его на свою сторону.
К этому времени начала вырисовываться общая стоимость состояния Нобеля, а значит, и сумма, которая будет вручаться будущим лауреатам Нобелевской премии. «Назывались разные цифры, и, наконец, прозвучали суммы в 150 000–200 000 крон на каждого лауреата, что соответствовало средней зарплате профессора за 20 лет. По некоторым подсчетам это означало, что каждая отдельная Нобелевская премия вдвое больше годового премиального бюджета Французской академии…. Среди прочих международных откликов на завещание самого Альфреда Нобеля наверняка особо порадовала бы реакция
Приведем в цифрах перечень тех сумм, которые, прежде чем поместить их в «надежное место», следовало официальным способом получить от каждой страны. В Германии находилось имущества Нобеля на сумму 6 152 250,95 кроны, в Австрии – 228 754,20 кроны, в Норвегии – 94 472,28 кроны, в Италии – 630 410,10 кроны. Стоимость имущества в Англии и Шотландии была равна, соответственно, 3 904 235,32 и 3 913 938,67 кроны. Имущество из России представляло, как уже было сказано, огромную сумму в 5 232 777,45 кроны. Но наиболее значительная часть собственности покойного находилась во Франции, где Нобель прожил почти двадцать лет. «Французская» часть имущества составляла более семи миллионов, а именно 7 280 817,23 кроны.
Однако не следует забывать, что из этих сумм 1 843 692,25 кроны должны были быть уплачены в качестве налога на наследство в казну Швеции и еще 1 235 949,96 кроны пришлось на аналогичные налоги в других странах.
С начала 1898 года Сульман и Лильеквист действовали по трем основным направлениям. Во-первых, они продолжали собирать капитал Нобеля и договариваться с финансистами о его размещении под как можно более выгодные проценты; во-вторых, улаживать дела, связанные с различными изобретениями самого Нобеля (большинство из них не дали практических результатов) и заключенными им контрактами на развитие тех или иных проектов (а их было совсем немало), в-третьих – пытались уладить претензии шведских родственников, которые не оставляли надежд оспорить завещание.
