При этом Нобели в свой «золотой век», зарабатывая миллионы на разных предприятиях и проектах, не строили себе дворцов, а вкладывали деньги в благотворительность. В Санкт-Петербурге их главным благотворительным проектом считается постройка Народного дома на Выборгской стороне по проекту архитектора Роберта-Фридриха Мельтцера. Двухэтажный особняк распахнул свои двери в сентябре 1901 года, там проходили конференции, заседания и лекции при переполненных залах (а спустя месяц после открытия Эммануил Нобель провел в Народном доме демонстрацию дизельного двигателя). В 1906 году там появилась библиотека, в которой читателям были доступны книги духовного содержания, научные и популярные труды по истории и географии, естествознанию и общественным наукам. Существовал и отдел иностранных книг – немецких, французских, английских, шведских в количестве более двух тысяч томов.
До того, как рухнула его империя, Эммануил Нобель вошел в историю и как один из первых промышленников, уделявших большое внимание и финансирование русским ученым, развитию науки, новаторским инженерным разработкам. Он успел выделить средства петербургскому Институту экспериментальной медицины, где занимались предотвращением заразных заболеваний. Стал в 1900 году казначеем петербургского «Комитета для оказания содействия молодым людям в достижении нравственного, умственного и физического развития». Большое количество средств выделил на исследования кометы Энке в Пулковской обсерватории. Для успешности научной работы закупил, помимо прочего, редкий и дорогой прибор Репсольда для гравиметрического наблюдения.
Эммануил Нобель заслуженно пребывал в зените славы, когда в апреле 1909 года был изготовлен и спущен на воду танкер его имени грузоподъемностью 175 тысяч тонн, а гениальный русский художник Валентин Серов написал два его портрета. Отметим, что в том же году, когда Эммануилу исполнилось 50 лет, что символично совпало с тридцатилетием «Бранобеля», правительство «за исключительные заслуги на благо науки и народного образования» присвоило российскому подданному Нобелю Эммануилу Людвиговичу чин действительного статского советника с титулом «ваше превосходительство».
Тогда ведущие российские печатные издания отвели первые полосы двум этим значимым для Санкт-Петербурга и всей России юбилеям. Была выпущена отдельная книга-альбом с поздравлениями, отчеканена памятная медаль с профилями Людвига Нобеля и его великого сына Эммануила. Главный «виновник» торжества выступил на собственном юбилее с речью, в которой поделился, как сказали бы сегодня, своими секретами успеха:
«Я выслушал здесь от вас столько теплых пожеланий, столько лестных для меня мыслей и слов, что не в состоянии во всем этом дать себе отчета. Я только спрашиваю у себя, как это случилось, что вам, господа, угодно было почтить меня таким вниманием, ведь это только мое личное 50-летие, которое с моей общественной деятельностью, казалось бы, не имеет ничего общего. Но раз вам угодно было разделить со мной мой личный праздник, украсить его вашими поздравлениями и пожеланиями, то я пытаюсь все-таки чем-либо объяснить себе ту великую честь, которая мне оказана здесь вами. И вот, разгадывая эту загадку, я вспоминаю одну частность моей жизни.
Дела товарищества братьев Нобель тогда были далеко не столь благоприятны, как теперь, и пришлось заложить частный дом отца моего Людвига Эммануиловича в Городском кредитном обществе, потому что не хватало средств. Обстоятельство это побуждало меня часто бывать в кредитном обществе в качестве доверенного моего отца. Однажды, вернувшись домой из этого учреждения, я в разговоре, между прочим, выразил отцу удивление и возмущение свое, что господа домовладельцы, являясь по делам в кредитное общество, позволяют себе третировать тамошних служащих, кричать на них, бранить их. И он сказал мне: “Да, я могу быть спокоен за тебя, потому что я вижу, что ты умеешь уважать труд и ценить работу”.
