Успех доклада был впечатляющим. Пресса писала, что после этого эксперимента морской министр решил сделать ставку в береговой обороне на мины Нобеля. После этого Эммануил стал ждать дотаций, но прошел март, наступил апрель, а денег все не было. Тогда он написал находившемуся в Санкт-Петербурге Альфреду, чтобы тот попробовал связаться с главой инженерного департамента Военного министерства России генералом Тотлебеном и рассказал бы ему о «новом порохе». При этом он утверждал, что новый порох в двадцать раз мощнее обычного, и эта фраза вызвала у Альфреда сомнения – он слишком хорошо знал привычку отца к преувеличениям, за которые в прошлом уже не раз приходилось отдуваться им всем. Поэтому при встрече с Тотлебеном он запросил за изготовление четырех мин с новым порохом 1000 рублей, но при этом предусмотрительно заявил, что тот в восемь раз мощнее обычного – чтобы предложение звучало реалистично.
На следующий день он явился в министерство за ответом, но генерала на месте не оказалось. Зато его помощник сообщил, что шеф в полном восторге, так что за деньгами дело не станет. На замечание Альфреда, что он торопится с отъездом в Швецию, чтобы выполнить заказ, помощник пообещал, что в случае задержки с денежным переводом он немедленно известит Альфреда телеграммой по одному из оставленных им шведских адресов.
После пересечения границы Альфред сначала отправился в Упсалу, где встретился с младшим братом. Ему, в отличие от Роберта и Людвига, Эмиль понравился – он оказался очень неглуп. К тому же, что немаловажно, коммуникабелен – умел нравиться людям и завязывать связи, а это для бизнесмена очень важное качество. «Ему не хватает только бороды», – с юмором писал он братьям, поскольку все остальные Нобели к тому времени уже отрастили указанный атрибут мужского достоинства.
Уже из Упсалы он поехал в Стокгольм, к родителям, но радостная в первые часы встреча с отцом в Хеленеборге очень скоро обернулась разочарованием. Все оказалось даже хуже, чем он думал: утверждения отца о новом порохе основывались лишь на нескольких домашних опытах в свинцовой колбе с очень низкой воспроизводимостью экспериментов. Выяснилось, что уже через пару часов взрывная сила пороха пропадала, так как он впитывал в себя нитроглицерин. Впоследствии он поймет, что идея отца в целом была очень перспективной, но тогда, в 1863 году, Альфред понял, что демонстрировать отцовский порох нельзя, и решил задержаться в Стокгольме на несколько недель, чтобы спешно создать новый альтернативный порох на основе перхлората калия, в сущности, являющегося основой любого пороха. Говоря проще, вместо несуществующего изобретения Альфред Нобель решил представить Тотлебену дишь рационализаторское предложение, но это было хоть что-то.
Правда, встреча с генералом так и не состоялась: после того, как Швеция приняла на своей территории философа и революционера Михаила Бакунина, а шведский король не стал скрывать своих симпатий к польским националистам, российско-шведские отношения заметно испортились, а вместе с ними не в лучшую сторону изменилось и отношение к проживающим на территории России шведам. Впрочем, прямого отказа в аудиенции все же не было – Альфреду просто велели ждать.
Но понятно, что сидеть без дела и коротать дни в ожидании такой человек, как он, просто не мог. Да, он не очень верил в перспективность отцовского пороха, но зато был убежден в перспективности нитроглицерина. Но с последним было две основные проблемы: с одной стороны, он мог сдетонировать при любом сотрясении и нагревании, а с другой – как раз крайне низкая степень детонации: взрывается лишь та часть тринитроглицерина, которая подверглась температурной обработке, в то время как остальная его масса просто разлетается в стороны.
У Альфреда появилась идея поместить нитроглицерин в закупоренную стеклянную бутылку и посмотреть, как он сдетонирует вместе с порохом. В июне 1863 года он уговорил Людвига провести такой эксперимент на его заводском участке – на берегу Большой Невки, напротив их бывшего дома. Роберт, недавно отпраздновавший рождение первенца, тоже приехал по делам в Петербург и, узнав об эксперименте, немедленно пожелал к нему присоединиться. На глазах у братьев Альфред осторожно заполнил стеклянную трубку нитроглицерином, плотно закрыл ее пробкой, а затем так же осторожно положил трубку в оловянный сосуд, заполненный порохом, заложив в него, перед тем как запечатать, бикфордовый шнур. Затем он поджег запал, опустил получившуюся бомбу в канаву и…
Грянул мощный взрыв – земля вокруг канавы затряслась, и из нее поднялся столб воды. Это означало, что Альфред нашел способ детонации трудноуправляемого глицерина с помощью пороха. Теперь у него точно было, с чем идти к Тотлебену!
