– Там сохранилась легенда о древнем демоне, который может менять облик. Типичный оборотень, и поначалу я думал, что этим дело и ограничится. Однако речь шла вовсе не о растерзанном горле и серебряных пулях. Это существо охотилось на людей, порабощало, питалось ими – перевод был довольно неточным, и насколько я понял – их сущностью или человеческой природой.
– Как питалось?
– Это тоже не очень понятно… или слишком цветисто, как и положено легенде. Питался не плотью и костями и не с помощью клыков и когтей… Иначе. Согласно легенде, этот демон, или это существо, завладевает разумом и душой человека, доводит до безумия, заставляет убивать.
– Похоже на наш случай, – решил Фокс.
– Очень похоже, и я решил копнуть поглубже. Задача непростая, потому что в том районе полным-полно подобных историй. Но в одном месте среди холмов, где все напоминало мне родной дом, я наткнулся на это существо. Его зовут
Гейдж вспомнил – и остальные тоже – о том, что поднялось из земли у Языческого камня.
– Демон являлся в облике человека, но не был человеком, охотился как волк, но не был волком. Иногда он принимал облик мальчика, который заманивал женщин и особенно детей в лес. Большинство пропадали навсегда, а те, кто возвращался, сходили с ума. Убивали друг друга, себя, своих соседей.
Гейдж умолк, встал и принес кофейник с кофе.
– Часть сведений я собрал в деревне, а потом познакомился со священником, который направил меня к одному парню, профессору, специалисту по восточноевропейской демонологии. Он позвонил мне вчера вечером. Утверждал, что тот самый демон – он не боялся употреблять это слово – бродил по Европе в течение нескольких веков. За ним, в свою очередь, охотился некто – возможно, другой демон, волшебник или человек, на которого возложена особая миссия. Согласно легенде, после битвы в лесу волшебник был ранен, и демон принял его за мертвого. По мнению профессора Линца, это была его ошибка. Раненого нашел маленький мальчик, и волшебник перед смертью передал ему свою силу.
– И что было дальше? – спросил Фокс.
– Точно никто не знает, в том числе Линц. Легенды гласят, что демон исчез, или ушел, или умер где-то в начале или в середине семнадцатого века.
– Сел на корабль, направляющийся в Новый Свет, – предположил Кэл.
– Возможно. Вполне возможно.
– И мальчик тоже, – продолжал Кэл. – Или мужчина, в которого он превратился, или его потомок. И демон едва не одолел его там. Я видел. Видел мужчину, женщину, каюту. Он стоит, сжимая в руках окровавленный меч и понимая, что почти все мертвы. Он не мог остановить демона и передал свою силу Денту. Дент снова попытался – уже здесь.
– А что он передал нам? – спросил Фокс. – Какую силу? Способность не простужаться и сращивать свои сломанные кости? Какая от этого польза, черт возьми?
– Мы должны быть здоровыми и сильными, чтобы противостоять демону. А еще видения, которые меня посещают – всех нас, только по-разному. – Кэл взъерошил волосы. – Не знаю. Но в этом должен быть какой-то смысл. Три осколка камня. Они должны что-то означать. Мы так и не выяснили.
– А время почти вышло, – заметил Гейдж.
Кэл кивнул.
– Нужно показать камни остальным. Мы дали клятву и поэтому должны прийти к согласию. Хотя в противном случае…
– Ты все равно покажешь свой осколок Куин, – закончил за него Фокс. – Да, наверное, ты прав. Стоит попробовать. А вдруг для того, чтобы камень снова стал целым, нужны все шестеро?
– Или у Языческого камня – что бы там ни произошло – гелиотроп раскололся потому, что его сила ослабла. Исчезла.
– У тебя стакан всегда наполовину пуст, Тернер, – заметил Фокс. – В любом случае попробовать стоит. Согласны?
– Согласен. – Кэл перевел взгляд на Гейджа. Тот пожал плечами.
– Черт с вами.
Всю дорогу до города Кэл спорил сам с собой. Ему не требовался предлог, чтобы заехать к Куин, – как бы то ни было, они спали друг с другом. Ему не нужна предварительная договоренность или конкретная причина, чтобы постучать в ее дверь и спросить, как дела. Поинтересоваться, что, черт возьми, происходит.
Вне всякого сомнения, последние пару дней, когда ему удавалось дозвониться до нее, ее голос казался расстроенным. И после того как они обнимались на полу его кабинета, Куин ни разу не заглядывала в развлекательный центр.
Хотя сказала, что любит его.
Именно это не давало ему покоя. Как масло в воде или песок в ботинке – аналогий можно найти сколько угодно. Куин сказала, что любит его, а он не ответил: «Я тоже», хотя, по ее утверждению, она и не ждала от него признания. Мужчина, искренне верящий, что слова женщины следует понимать буквально, рискует стать жертвой глубокого заблуждения.
А теперь она его избегает.
