– Именно так. На самом деле я просто не знаю, как себя вести, поскольку никогда не позволял себе даже думать, что могу оказаться в таком положении. С мечом, занесенным над моей головой. Я не мог подвергать опасности другую жизнь. Что я могу ей рассказать? Где та граница? Мы – Фокс, Гейдж и я – привыкли скрываться. Говорить самое важное только друг другу.
– Хранить тайны.
– Именно, – подтвердил Кэл. – Совершенно верно. Потому что так безопаснее. Как я мог даже думать о любви, браке, детях? Ребенок и этот кошмар – просто немыслимо.
Взгляд ее прищуренных синих глаз стал холодным как лед.
– Кажется, я не говорила, что собираюсь рожать тебе детей.
– Ты забываешь, с кем говоришь, – тихо ответил он. – Не учитываешь, что перед тобой нормальный парень из нормальной семьи. Такие женятся, воспитывают детей, выплачивают закладную на дом и заводят большую слюнявую собаку. Если я позволю себе влюбиться в женщину, этим все и закончится.
– Спасибо за напоминание.
– Безответственно даже думать об этом.
– Тут я не согласна. Мне кажется, думать об этом, стремиться к этому – все равно что стрелять по птицам в темноте. Хотя, конечно, мы оба имеем право на собственное мнение. Но ты должен понять: признаваясь тебе в любви, я не ждала, что ты наденешь мне на палец кольцо.
– Потому что все это ты уже проходила.
– Да, – кивнула Куин. – И тебе любопытно.
– Какое мне дело? – Черт с ним, подумал Кэл. – Да, любопытно.
– Ладно, все достаточно просто. Я встречалась с Дирком…
– Дирк…
– Заткнись. – Губы Куин дрогнули в улыбке. – Я встречалась с Дирком почти шесть месяцев. Нам было хорошо вместе. Я думала, что готова к новому этапу своей жизни и ответила согласием, когда Дирк попросил моей руки. А через два месяца после помолвки поняла свою ошибку. Я его не любила. Он мне просто нравился. И Дирк меня не любил. Он меня не понимал до конца и поэтому считал, что кольцо на моей руке позволяет ему давать советы относительно моей работы, привычек, одежды и карьеры. И еще куча всяких мелочей, причем действительно несущественных. Но суть в том, что у нас ничего не выходило, и я разорвала помолвку.
Куин еще раз с шумом выдохнула – не очень-то приятно вспоминать о своей большой ошибке. О провале в той области, в которой считала себя докой.
– Он был скорее раздражен, чем расстроен, и я поняла, что правильно сделала, расставшись с ним. Откровенно говоря, сознание своей правоты не очень-то утешало – ведь сначала я ошиблась. Когда я предложила сообщить всем, что это он разорвал помолвку, Дирк, похоже, обрадовался. Я вернула кольцо, мы забрали свои вещи из квартир друг друга и расстались.
– Он заставил тебя страдать.
– Нет, Кэл. – Куин шагнула к нему, погладила по щеке. – Нет. Сама ситуация, а не Дирк. И это еще одно подтверждение, что мы не подходили друг другу. Если ты поклянешься, что никогда не причинишь мне страданий, не разобьешь мое сердце, я тебе не поверю. Ты можешь, способен – и поэтому я знаю, что ты мой. Единственный. – Она обняла его за шею и поцеловала в губы. – И это должно тебя пугать.
– До смерти. – Кэл притянул ее к себе, крепко обнял. – В моей жизни еще не было женщины, из-за которой я бы так мучился.
– Рада слышать.
– Я на это надеялся. – Он прижался щекой к ее макушке. – Как мне хочется остаться на час-другой. – Теперь он поцеловал ее волосы. – Но меня ждут дела – и тебя тоже. Я знал это, когда входил сюда, и использовал как предлог для ссоры.
– Я не боюсь ссор, особенно если после них все проясняется.
Кэл обхватил ее лицо ладонями и нежно поцеловал в губы.
– Твой шоколад остынет.
– Шоколад хорош при любой температуре.
– Кажется, я уже тебе говорил? Я по тебе скучал. Честное слово.
– Думаю, мне удастся выкроить для тебя немного времени в своем плотном графике.
– Сегодня вечером я работаю. Приходи, если хочешь. Преподам тебе еще один урок игры в боулинг.
– Хорошо.
– Куин, нам – всем нам – нужно поговорить. Кое-что обсудить. Причем как можно скорее.
– Обязательно. Кстати, пока ты не ушел. Фокс собирается брать Лейлу на работу?
– Я ему говорил. – Увидев выражение лица Куин, он мысленно выругался. – Напомню еще раз.
– Спасибо.
Оставшись одна, Куин взяла кружку и принялась задумчиво прихлебывать остывший шоколад. Мужчины, подумала она, такие занятные существа.
В кухню вошла Сибил.
– Все в порядке?
– Да, спасибо.
– Пожалуйста.
Сибил открыла буфет и достала маленькую жестяную коробочку с жасминным чаем.
– Обсудим или не мое дело?
– Обсудим. Он разволновался, потому что я сказала, что люблю его.
– Раздражение или паника?
– Думаю, всего понемножку. Скорее, беспокойство – никому не нравится иметь дело с тем, что его пугает.
– Да, такие вещи могут испугать.
– И очень сильно. – Сибил налила воду в чайник. – А ты что чувствуешь?
