— А эта новенькая! Дочка политика, Аннетте! Она пришла к нам позже всех. Папа Пер говорил, что группа собрана. Мы не должны были принимать новых членов, но потом появилась Аннетте. Думаю… Пер говорил, что Аннетте нужна ему. Она тоже была в «подвальной» группе.
Аннетте Ветре была последней, кто переехал в Сульру. Вскоре она и Пер Улав объявили о помолвке, и солнечным майским днем, пахнущим вишневым цветом и телятиной на гриле, сыграли свадьбу в саду Сульру. Прежде чем они пошли в свою новую, отдельную спальню, Аннетте была с пастором Альфсеном.
— С пастором Альфсеном?
Бернхард покачал головой. Аннабель закрыла глаза.
— Я не знаю. Я никогда не выходила замуж в Сульру, — сдержанно ответила она, уставившись на пластиковый стаканчик перед собой.
— Вы наверняка понимаете, что мы имеем в виду, — подхватил Бернхард. — У Бьёрна Альфсена это было что-то вроде ритуала. Таким он был. Он же был основателем общины. Пастор Бьёрн… Я не думаю, что он был так близок к Богу. Сейчас легко понять, что у Бьёрна была только община, а у Пера — вера.
— А Сёрен?
— Сёрен был связующим звеном, «склеивал» друг с другом.
Аннабель кивнула, соглашаясь с мужем.
— И поскольку папа Пер никогда не говорил, что с этим так называемым ритуалом что-то не так, все так и происходило, — сказал Бернхард.
— Но Сёрен и папа Пер не участвовали в …?
Аннабель покачала головой, но ответил за нее Бернхард.
— Нет. Непохоже, что их интересовало плотское.
Вздохнув, Фредрик откинулся назад. Вытянул ноги вперед и продолжил.
— Имя Э. Бринк вам о чем-нибудь говорит?
Нет…
— У пастора Альфсена была старая немецкая библия. Ее подарило профессору Э. Бринку Венское общество расовой гигиены.
У Бернхарда был такой вид, словно он не был уверен, что Фредрик не шутит.
— Пастор Альфсен был, конечно, своеобразным человеком. Но чтобы иметь отношение к расовой гигиене… Нет, не думаю.
Андреас сменил тему.
— А потом вы покинули общину?
Он посмотрел на Аннабель.
— Да. Год назад, — ответила она.
— Почему вы это сделали?
— Не… — начал Бернхард, но Андреас прервал его резким движением руки.
— Мы были любовниками последний год в Сульру.
Бернхард положил руку на ее колени.
— Мы поженились в мае. В нашей новой общине.
— Поздравляю.
— И осталось последнее. Вы сказали TV2, что обращались в полицию, но мы вам не помогли?
— Все так, — ответила Аннабель.
— Вы помните, с кем общались?
— Да. Это была иностранка. Или нет, она говорила по-норвежски, но у нее было иностранное имя. Я его записала.
Аннабель Вихе открыла кошелек, достала маленькую бумажку и передала через стол.
— Икбаль, вот ее фамилия. Кафа Икбаль.
По пути к выходу Аннабель Вихе зашла в туалет. Фредрик ждал ее, пока Андреас провожал ее мужа в гараж. Супругов должны были отвезти в отель, отчасти из соображений безопасности, но в основном из-за прессы, чтобы никто не обвинил комиссара Неме в бездействии, как когда дело впервые попало к нему на стол.
Фредрик хотел было нажать кнопку лифта, но Аннабель остановила его.
— Есть еще кое-что, — сказала она.
— Так-так?
Она осмотрелась по сторонам: в коридоре они были одни.
— Бернхард не должен узнать.
То, что Аннабель скрывала какую-то историю, Фредрик заподозрил уже по пути в комнату для допросов. Историю помрачнее той, что рассказал ее муж. Историю измены. Измены, в которой она винила себя. Измены, которую, по ее мнению, Бернхард никогда бы ей не простил, даже если бы очень захотел.
Пастор Бьёрн конечно же не принял то, что Бернхард с Аннабель стали любовниками. Бьёрн пришел к Аннабель сразу, как только узнал об этом. Сказал, что самое важное — это не само вступление в брак, а то, что они двое теперь вместе. В
Аннабель смахнула слезинку с уголка глаза. Женщина вся дрожала, и Фредрик с трудом мог разобрать ее слова.
— Он заставил меня… Отвел меня в тот самый подвал. В… это же была лаборатория, правильно? Он показывал мне какие-то трубки — такие, толщиной в палец…
— Пробирки.
— Да, пробирки. Он сказал, что они… — он произнес это так странно, — что они содержали что-то божественное. «Божье спасение», — так он назвал это. И еще он сказал, что я должна… Чтобы Бог спас и нас с Бернхардом, я должна… У нас был оральный секс.
Она выплюнула это слово, как будто так и не смогла отмыть рот от того, чем наполнил его пастор.
Много раз. Он забирал меня к себе в комнату. Днем, когда мужчины работали. И заставлял меня смотреть, как спит с другими.
Прокашлявшись, Аннабель продолжала:
— Лиза соглашалась на это. И Аннетте. Я должна была сидеть на стуле у стены, пока они… Аннетте была как будто в трансе. Она занималась этим, как животное. Они… занимались… То, чем они занимались, ненормально. Она даже не дождалась, пока Пера Улава похоронят.
Она заплакала, уткнувшись в рубашку Фредрика.
— Бьёрн Альфсен был очень, очень плохим человеком, — прошептала она ему в плечо.
— Я так и думал, — ответил Фредрик, приобняв ее.
