В этот момент не было на свете человека, которого бы логофет Северии ненавидел больше, чем стоящую напротив него женщину. Вскрывалось то, что они с матерью Иоанна прятали от него столько лет.
— Да, мой цезарь, это правда. Феодора женили на сестре Юлиана Стефании Страви, а после быстро сплавили в монастырь, где он прожил недолго, так что ваш отец по праву носил фамилию правящего дома. Это было своего рода признанием лояльности и гарантией неприкосновенности. Как мы знаем, ему это не помогло. Некоторые знания опасны уже сами по себе. — Патрикий справился с гневом и старался говорить мягко и убедительно: — У нас с вашей матерью была и остается только одна цель — сохранить вашу жизнь. Стоило вам хоть раз, даже самому себе, сказать: «Я Корвин», и вас было бы уже не спасти!
В ответ на открытую неприязнь Прокопия девушка лишь многозначительно улыбнулась:
— Вот видите, патрикий, цели братства полностью совпадают с вашими. Мы вам совсем не враги. — Сказав, она поежилась и обняла себя за плечи. — Могу я что-нибудь надеть, или вы еще не все части моего тела рассмотрели?
— Конечно, конечно! — Иоанн немного смущенно обвел рукой внутренности шатра. — Выбирай, что тебе понравится.
Пока девушка пыталась найти что-нибудь подходящее в походном сундуке цезаря, мужчины, не глядя друг на друга, старались ответить для себя на вопрос, что же делать с ней дальше? Наконец Иоанн, не придя ни к какому решению, вновь обратился к пленнице:
— Ты сказала «во-первых». А что во-вторых? Какими еще сюрпризами ты полна?
Зара все-таки нашла подходящую длинную рубаху из плотного сукна и, надев ее, гордо вскинула голову:
— Во-вторых. Вы спрашивали, зачем я пыталась изобразить купеческую дочку, попавшую в беду? А разве нам всем не было бы сейчас легче, поверь вы мне? Вам не пришлось бы мучительно думать, что делать дальше, а мне, затерявшись среди вашей свиты, было бы легче вас защищать.
Прокопий немного успокоился, но сдаваться не собирался.
— Защищать от чего? О какой опасности идет речь, и почему мы вообще должны тебе верить? За то время, что мы тебя знаем, ты уже дважды солгала нам. Может, и сейчас тоже врешь.
— Потому что у вас нет другого выхода. Цезарь будет убит в ближайшее время.
Зара обвела глазами мужчин, оценивая впечатление, произведенное ее словами.
— Если это неизбежно, какая мне польза от тебя и твоего братства?
Нервозность в голосе Иоанна выдала его попытку скрыть наползающий страх, и Прокопий понял, что нужно срочно вмешиваться, пока цезаря не охватил новый приступ паники.
Он заговорил мягко и успокаивающе:
— Мой господин, не стоит принимать на веру все, что болтает эта ведьма. — И уже зло, развернувшись к пленнице, бросил: — Либо ты прекращаешь трепать языком и рассказываешь нам действительно что-то стоящее: кто, где, когда, — либо тебя ждет Трибунал!
Зара устало развела руками:
— Ваше право. Сейчас я ничем не могу подкрепить свои слова, и ответа на эти вопросы у меня нет. Вы можете просто поверить мне, и тогда цезарь, возможно, останется жив, или сдать меня страже, и тогда…
Иоанн прервал девушку:
— Если ты ничего не знаешь, то в таком случае я не понимаю, какую помощь ты предлагаешь?
— Я всего лишь посредник, помощь предлагает Великий магистр. Он предскажет точный день и место вашей смерти.
— И когда же это случится?
Зара покачала головой:
— Нет, не сейчас! Он сможет точно сказать за день или два до события.
Вот теперь Цезарь раздраженно взорвался:
— Как это знание мне поможет, если смерть уже предопределена?
Пленница по-прежнему осталась невозмутимой:
— Когда школа еще существовала, а Данациус был не Великим магистром братства, а всего лишь ее ректором, он вел курс «Возможности человека влиять на свою судьбу». На своих лекциях он утверждал, что судьба — не одна заранее проложенная дорога, а множество пересекающихся тропинок. Например, в определенном месте в определенное время убивают человека. Значит ли, что именно этот человек должен был там погибнуть? Значит ли, что судьба именно этого человека — быть убитым в это время и в этом месте? «Нет!» — говорил магистр! Судьба — это абстрактное представление и относится, скорее, ко времени и пространству, чем к конкретному человеку. Иначе говоря, в данном месте и в данное время должно произойти убийство — это судьба. А кто будет убит, — возможны варианты, и уже по результатам тропа будущего пойдет в одном из множества направлений, а все дальнейшие события будут развиваться по разным сценариям.
Бледность на лице Иоанна сменилась выражением заинтересованности.
— А если этот человек, узнав об опасности, не придет в то определенное место, и никто не умрет?
— Тогда тропинки судьбы устремятся так, чтобы максимально быстро уничтожить причину дисбаланса. В таком случае у судьбы появится конкретная цель, и гибель этого человека будет уже неизбежна.
Прокопий давно понял, что хочет донести до них Зара, но упирался из вредности:
— Значит, ни имен, ни причин — только место и время?
Девушка вперилась взглядом в патрикия:
