– Слуг у нас нет, – продолжила Диана. – Вернее, в былые годы они тут кишмя кишели, поскольку в Замке жили люди, которым надо было прислуживать. Ныне же в этих стенах не осталось ни единого слуги. Старые умерли или поразбежались, а новых найти не так-то просто. Впрочем, мы вполне обходимся без них. Зачем нам слуги? Достаточно заколдовать ту же постель, и она уберется сама.
– Знаете, миледи, – проговорил Конрад, – мы с милордом умеем готовить. Худо-бедно, но умеем. Да и Мэг, должно быть, тоже. Вот насчет отшельника я сомневаюсь.
– Тогда милости просим на кухню, – отозвалась Диана. – Все припасы в кладовой. Кстати говоря, они постоянно пополняются.
Сопровождаемая с одной стороны Данкеном, а с другой Конрадом, она двинулась к каменной лестнице, что вела к величественному портику. Мэг потащилась следом.
– Собака получит мясо, – сказала Диана, – а конь и ослик пускай пасутся на лужайке.
– Благодарю, миледи, – поклонился Данкен. – Вы чрезвычайно гостеприимны. Ваша помощь...
– Ерунда, – отмахнулась Диана. – Поверьте, вы помогли нам не меньше. Вам удалось выманить Злыдней из их логова. К тому же вы изрядно их потрепали. Катберт наверняка обрадуется. Не будь он таким дряхлым, Злыдням досталось бы куда сильнее. Но Катберт почти не встает с постели, он стар и одинок. Кроме меня, у него никого нет.
– Катберт?
– Тот самый чародей, о котором я упоминала. Последний из здешних волшебников. Все остальные умерли. От тоски по ним он утратил значительную часть своего могущества, хоть и не желает признавать этого. Я стараюсь не напоминать ему...
– Вы сказали, он очень стар. Однако...
– Вам должно быть известно, что волшебники – отнюдь не сверхъестественные существа, – проговорила Диана. – Они обыкновенные люди, всего лишь сведущие в чародействе и потому способные творить чудеса. Не думайте, что болезни и старость минуют их из-за того, что они чародеи. Я намеревалась вернуться в ту деревню, где мы с вами встретились, но обнаружила, что Катберт совсем плох, и осталась ухаживать за ним.
– И как он?
– Спасибо, гораздо лучше. Он сам виноват, что захворал. Представляете, с тех пор как я улетела, он совершенно перестал есть! Утверждает, что было некогда. А в его возрасте со здоровьем не шутят.
Они подошли к лестнице и начали подниматься по ступеням. На середине пролета Данкен обернулся и увидел, что за кольцом монолитов возник лес.
– Ну и ну, – пробормотал он.
– Что такое? – справилась Диана.
– Вон тех деревьев раньше не было.
– Вы никак не поймете. Отсюда все видится таким, каким было изначально. Когда здесь построили Замок, окрестности представляли собой лесную глушь. Кругом были сплошные чащобы, в которых обитали дикие племена.
Поднявшись по лестнице, они прошли в дверь и очутились в просторной зале, пол которой был выложен разноцветной мозаикой. Справа и слева виднелись другие лестницы. На стенах висели канделябры с множеством толстых восковых свечей, пламя которых наполняло залу неярким, теплым светом. Посреди залы возвышалась каменная колонна футов шести в высоту и около трех – в поперечнике. При виде существа, которое восседало наверху, путники застыли как вкопанные.
– Пошли, – поторопила Диана. – Это всего лишь Царап. Не бойтесь, он ручной и мухи не обидит.
Существо наверху колонны придирчиво оглядело путешественников и произнесло ворчливым тоном:
– Всего лишь Царап! Подумаешь, эка невидаль! Она права, она всегда права, потому что говорит правду. Жалейте меня или презирайте, но вы видите перед собой демона, явившегося прямиком из преисподней.
– Обычная история, – усмехнулась Диана. – Он останавливает всех, кто идет мимо, и принимается пенять на судьбу. Как мне кажется, он здорово привирает, но язык у него что надо. Дай ему волю, он будет болтать целый день.
– Но кто он такой? – спросил Данкен.
– Он же представился. Демон из преисподней. Служит привратником чуть ли не с того дня, когда построили Замок.
– Да, меня называют привратником, – подтвердил Царап, – но ни к каким воротам не подпускают. Я прикован к колонне, и надо мной потешаются все кому не лень. Между прочим, по-моему, смеяться тут не над чем. Меня следует жалеть, ибо я несчастный из несчастнейших, бездомный изгой, который не в силах вернуться в родные места и вынужден поэтому мыкаться в здешних варварских краях. Смотрите, смотрите и судите сами, каково мне приходится. Рог погнулся, на спине горб, нога распухла, пальцы скрючены – а все почему? Потому что климат здесь сырой и холодный, не то что у нас в аду.
– Заткнись, балабол, – велела Диана.
– А мой хвост! – воскликнул Царап, будто не слыша. – Гордость любого демона – рога и хвост. Ну скажите на милость, есть мне чем гордиться? Сломан в трех местах, весь какой-то кривой, хотя поправить его – минутное дело для последнего костоправа.
– Царап, – проговорила Диана, – замолчи. Перестань надоедать нашим гостям.
