– Значит, вот как ты проводишь время, – хмыкнул Данкен. – Придумываешь себе новое имя. Что ж, занятие не хуже других.
– Я занимаюсь не только этим, – сообщил Царап. – Я много воображаю. Например, как бы все перевернулось, сложись обстоятельства иначе. Если бы я был прилежным учеником, если бы не отлынивал от учебы, то теперь был бы уже старшим демоном или – как знать? – младшим бесом. Я бы, наверно, сделался куда крупнее. Хотя, хотя... Я сызмальства был коротышкой; может быть, в том и лежит причина всех моих несчастий. Сдается мне, коротышки заведомо обречены на неудачу. Однако воображение у меня развито не по росту. Ну так вот, я воображаю себя старшим демоном или даже младшим бесом, эдаким брюхастым типом с волосатой грудью и гнусной ухмылкой на физиономии. Чего мне, кстати, никогда не удавалось добиться, так это гнусной ухмылки, от которой у человека стыла бы в жилах кровь.
– Мне нравится, что ты философски относишься к своей участи, – заметил Данкен, – не особенно жалуешься и не клянешь белый свет.
– А что толку жаловаться? – с горечью в голосе осведомился Царап. – Любить меня никто не полюбит, скорее наоборот. Скажите на милость, кто способен полюбить страдальца? Правда, не мне бы рассуждать о любви, ибо я ни от кого ее не видел. Разве можно любить демона? Да, некоторые меня жалеют, но ведь жалость – не любовь. Чаще же всего надо мной смеются. Люди потешаются над моим хвостом, над распухшей ногой и перекрученным рогом. А насмешку, милорд, вынести совсем не просто. Если бы от меня шарахались в ужасе или кривились от отвращения, мне бы и то было бы легче. Отвращение можно пережить.
– Я не смеюсь над тобой, – сказал Данкен, – и не то чтобы сильно жалею, но и о любви речи не идет.
– Я от вас ничего такого и не ждал, – отозвался Царап. – Пожалуй, того, кто признается мне в любви, я первым делом заподозрю в злом умысле.
– Разумно, – одобрил Данкен. – Однако раз мы выяснили, что меня тебе не стоит опасаться, могу я задать один вопрос?
– Сочту за честь ответить на него, милорд.
– Что ты знаешь об Орде? Должно быть, ты почерпнул кое-какие сведения из разговоров чародеев, что обитали в этом Замке?
– Так и есть. Но что конкретно вы хотите узнать? Кстати говоря, вы вроде бы свели со Злыднями близкое знакомство? Мне передали, вам пришлось отбиваться от них в окрестностях Замка.
– Да. Но их было мало, в основном – безволосые. Какова же численность Орды на самом деле и сколько у Злыдней разновидностей, мне неизвестно.
– Безволосые, – пустился объяснять Царап, – если я правильно понял, кого вы имеете в виду, – это дозорные, охранники рубежей, сторожевые псы. Они в действительности не принадлежат к Орде. Все их достоинство – крепкие мышцы. Колдовать они если и могут, то совсем чуть-чуть.
– А остальные? Я разговаривал с человеком, который утверждал, что ему доводилось видеть других. Он называл их бесами и демонами, однако мне кажется, что такие определения здесь не годятся. В схватке на равнине я убил одного Злыдня, а Крошка прикончил второго, и оба они не относились ни к бесам, ни к демонам.
– Вы совершенно правы, – сказал Царап. – Бесы и демоны – исконные обитатели нашего мира, а Орда явилась со звезд.
– Мне говорили об этом, – кивнул Данкен.
– Злыдни – порождение иных миров, которые, как я подозреваю, сильно отличаются от нашего. Отсюда вполне логично предположить, что Зло, которое сеет Орда, ничуть не похоже на зло Земли. Злыдней столько, причем самых разных форм и размеров, что их не перечесть. Пришельцы, одна только чужеродность которых уже повергает в ужас! Сдается мне, на Земле не найти таких существ, с какими можно было бы сравнить Злыдней. Лично я полагаю, что истинного Злыдня нельзя вообразить.
– Мне как-то сказали, – заметил Данкен, – что Орда на деле не орда, а рой. Как по-твоему, что сие означает?
– Не знаю, – признался Царап. – Понимаете, я лишь излагаю вам то, что слышал от чародеев.
– Понимаю. Но что касается роя... О нем упомянул некий пасечник, с которым мы перед тем беседовали о пчелах. Ты не видишь тут никакой связи?
– Однажды, – проговорил демон, – я подслушал разговор... Может статься, он вас заинтересует.
– Ну-ка, ну-ка, – встрепенулся Данкен.
– В пору, когда Орда принимается за опустошение той или иной местности, как то происходит сейчас на севере Британии, – начал Царап, – Злыдни склонны собираться вместе громадной толпой, какую можно, пожалуй, уподобить пчелиному рою. Чародеи, суть беседы которых я вам передаю, были весьма озадачены сообщениями об этом, тем более что обычно, то есть когда опустошения и не предвидится, Злыдни предпочитают, как явствует из наблюдений, действовать поодиночке или в крайнем случае небольшими группами. Однако со временем они стекаются в одно место...
– Погоди, погоди, – перебил Данкен. – Похоже, мы нашли зацепку. Не так давно я разговаривал с ученым человеком, и тот сказал мне, что Злыдни опустошают местность, дабы осуществить без помех собственное омоложение. Мол, нечто вроде того, как поступают иные церковники. Может...
