Браво-брависсимо полностью

ПОПОВ. Однако администрация колонии ее в этом не поддерживает. Изложите, Тамара Борисовна, ваши мотивами.

СТАВСКАЯ. Ваша честь! Вы читали дело Катковой. Последние пять лет она удерживается в местах заключения незаконно. Но мои коллеги не хотят это признать. Более того, они считают: если ее освободить, она снова совершит преступление, потому что когда-то была наркоманкой. То есть: я говорю о бесспорной незаконности, а мои коллеги – о том, что им якобы подсказывает их замечательная интуиция. Видимо, кого-то из нас нужно отстранять от работы за профнепригодность. У меня все.

Корешков порывается что-то сказать.

ПОПОВ. Подождите, подполковник, у вас еще будет возможность выступить.

КОРЕШКОВ. Ваша честь, я хочу только заметить, что приказ об увольнении капитана Ставской уже подписан.

ПОПОВ. Основание?

КОРЕШКОВ. Злоупотребление служебным положением, укрывательство преступления.

ПОПОВ. Ваши претензии к Ставской будут рассмотрены в другой инстанции. А сейчас давайте попробуем объективно оценить ее позицию в отношении Катковой. Тамара Борисовна, продолжайте…

СТАВСКАЯ. Администрация отказывается дать Катковой положительную характеристику, как злостной нарушительнице режима. Но все нарушения режима, которые инкриминируются Катковой, никак не связаны с наркоманией. У нас очень активно работает оперчасть. Факты проноса в зону наркотиков достаточно редки. Как правило, о них становится известно заранее, и они пресекаются. Осмотрите Каткову. Если найдете хоть один след от укола, можете судить меня за укрывательство.

ПОПОВ. Возможно, нам придется это сделать.

СТАВСКАЯ. Единственное грубое нарушение, которое Каткова допустила за последние пять лет – ударила по лицу осужденную Брысину, нашу активную общественницу. За что понесла строгое наказание – отсидела в ПКТ шесть месяцев. Все другие взыскания были наложены на Каткову исключительно за нарушение формы одежды. Да, у нее непростой характер. Но это не означает, что она неисправима. На свободе миллионы людей с куда более непростыми характерами.

ПОПОВ. Майор Шмакова, вам слово.

ШМАКОВА (встает). Ваша честь, я была воспитательницей Катковой до того, как отряд у меня приняла Тамара Борисовна. У меня тоже было больше ста человек. Но никем я так не занималась, как Катковой. То ее ловили с теофедрином, то она с кем-то враждовала и дралась…

ПОПОВ. Это вы написали о ней в дневнике наблюдений? (цитирует) «Над самовоспитанием не работает. Рекомендовано вырабатывать у себя честность. Жизнь на свободе для нее в тягость».

ШМАКОВА. Да, это мои записи.

ПОПОВ. А откуда такой вывод: жизнь на свободе для нее в тягость?

ШМАКОВА. Она сама сказала. Это ее слова.

ПОПОВ (Катковой). Каткова, вы говорили так?

КАТКОВА. Да, мне хотелось проверить чувство юмора у начальницы.

ПОПОВ. Вас действительно ловили с теофедрином?

КАТКОВА. Это не наркотик, ваша честь, а безобидное сосудорасширяющее средство, которое повышает тонус.

ПОПОВ. Но теофедрин входит в число запрещенных препаратов, не так ли?

КАТКОВА. Как и нижнее женское белье, и предметы косметики.

ПОПОВ. Вам не нравятся условия содержания осужденных, Каткова?

КАТКОВА. Людям, которые придумывают условия содержания, было бы неплохо примерить их на себя.

ПОПОВ. А как бы вы воздействовали на осужденных?

КАТКОВА. Я бы не давала женщинам больше двух лет. Через два года зона начинает убивать в женщине женщину, а потом убивает в ней человека.

ПОПОВ. (заглядывает в бумаги) Вы находитесь в местах заключения уже семь лет. Значит, и в вас убит человек?

КАТКОВА. В какой-то степени, да.

ПОПОВ. Вы отрицаете, что были зачинщицей бунта в колонии. Зачем же пять лет назад вы признали на суде свою вину? На вас оказывалось давление?

КАТКОВА. Нет, ваша честь. Признание было добровольным. Просто сказалась чисто женская психология. Хотелось, чтобы этот подляк, в смысле, суд, поскорее кончился. Ведь приговор был ясен до суда.

ПОПОВ. Вам было безразлично ваше будущее?

КАТКОВА. Видимо, да.

ПОПОВ. А сейчас?

КАТКОВА. А сейчас я хочу домой, к маме и папе. Они меня заждались…

Попов поворачивается к начальнику колонии Корешкову.

ПОПОВ. Итак, Николай Кириллович… Каткова не поддается исправлению и портит вам показатели. Почему же вы против ее освобождения? Где тут логика? Если вы уверены, что она непременно совершит рецидив, предоставьте ей эту возможность.

КОРЕШКОВ (в смятении). Какая-то странная постановка вопроса, ваша честь.

Руку поднимает Шмакова, судья кивает: говорите!

ШМАКОВА. Рецидив уже есть, ваша честь. Буквально на днях Каткова украла духи у нашей американской гостьи!

МЭРИ (вспыхивает). Это неправда! Ваша честь, я сама подарила духи Катковой.

Поднимается гам.

ПОПОВ. Суд удаляется для вынесения приговора.