Браво-брависсимо полностью

Мари де Шеврёз. Какая честь! Но эта шляпка осталась у меня в Брюсселе. Это там меня и нарисовали? То есть вы предполагали, что я приеду? Однако ваши люди все умеют.

Мазарини. Не все. Они никого не убивают.

Мари де Шеврёз. Значит, я могу спать спокойно?

Мазарини. А вот этого я вам не обещаю, пока вы мутите воду, мадам.

Мари де Шеврёз. Как вы смеете?

Мазарини. Сан кардинала равен сану принца, а вы всего лишь герцогиня.

Мари де Шеврёз. Что вам надо от меня?

Мазарини. Лояльности всего лишь. Лояльности своей бывшей госпоже, которую вы не раз толкали в грех.

Мари де Шеврёз. А что взамен?

Мазарини. Мое покровительство, мадам.

Мари де Шеврёз. Что я слышу?!

Мазарини. Я воздаю вам должное, как женщине.

Мари де Шеврёз. О, даже так? Если об этом узнает королева, это едва ли ей понравится.

Мазарини. А мы ей не скажем.

Мари де Шеврёз. Не боитесь потерять свое могущество? Королева может отказать вам в постели, где это могущество как раз и возросло.

Мазарини. Чего не сделаешь ради государства. Франции нужно спокойствие, мадам. Всегда буду рад иметь дело с вами, вторая дама королевства.

Мазарини откланивается и идет дальше.

Мари де Шеврёз. Он умнее всех мужчин, каких я знала. Мне у него не выиграть. Я чувствую. Но когда не можешь выиграть, старайся что-то выгадать, это уже немало.

ПОКОИ КОРОЛЕВЫ АННЫ

Входит Мазарини. Видит стражей и встревоженную королеву Анну. Что-то говорит стражам по-итальянски, они выходят.

Мазарини. Чего хотела эта интриганка?

Анна. Того же, что и все – близости к престолу. У вас утомленный вид. Вы не спали ночь?

Мазарини. Я выиграл в пикет! Выиграл соседство с вами. Теперь нас разделяет только парк.

Анна. Но парк большой. Опасность может грозить за каждым деревом.

Мазарини. Пустяки. Я что-нибудь придумаю.

Анна. Кажется, пора бы мне что-то придумать.

Королева делает легкий шаг навстречу кардиналу, как бы приглашая его к объятию. Мазарини с готовностью подходит и пылко обнимает ее.

Анна. Как мне надоело прятаться. Задуйте свечи.

Мазарини гасит свечи. Зритель теперь может слышать только голоса влюбленных.

Голос Анны. Интересно, как это бывает у простолюдинов.

Голос Мазарини. Наверно, грубо.

Голос Анны. Хочу грубо. О-о! О-о! Вы все умеете?! У вас это было с простолюдинками?

Голос Мазарини. О, дорогая!

Голос Анны. Сознайтесь уж. Я знаю, вы не ветреник.

Голос Мазарини. Когда мне? Столько дел!

После паузы.

Мазарини. Позвольте мне помочь.

Голос Анны. Да, вот здесь застежка. О, только не так резко! Как же я противоречива! То – грубо, то – не так резко.

Голос Мазарини. Вы чудо небес, дорогая. Со времен Адама никто не испытывал такой страсти, как я к вам.

Голос Анна. Прекратите! Это уж слишком.

Голос Мазарини. Вот так будет всегда.

Голос Анны. Что так?

Голос Мазарини. Вы будете сомневаться.

Голос Анны. Не больше, чем вы. Но наш союз, хочу верить, все же прочен. Мы оба нужны друг другу смертельно. Поодиночке нас сотрут в порошок. Зажгите свечи.

Голос Мазарини. Еще поцелуй.

Вспыхивает спичка. Анна поправляет прическу, Мазарини – свой камзол. Слышатся приближающиеся детские голоса.

Анна (со смехом). Мы чуть не попались. Ах, эти маленькие короли и принцы. Они, как маленькие звери, такие милые, так любят играть. Но что с ними происходит, когда они становятся взрослыми.

Мазарини. Я передам наследнику всего себя.

Анна. Он уже влюблен во все итальянское. Но ваши представления о власти… это важнее. Если есть учение Макиавелли, то почему не быть катехизису Мазарини?

Мазарини. Важна не столько теория, сколько личный пример. А мой личный пример зависит от того, как дальше поведут себя наши враги. Чувствую, они еще попортят нам немало крови.

ПАРИЖ, ЛУВР. 1643-й год.

Зал заседаний Регентского совета.

Анна. Повелеваю. Главой Королевского совета быть его святейшеству кардиналу Мазарини. В регентском совете быть только мне и кардиналу. Его святейшеству также быть первым министром. (после паузы) Господа, Франция по-прежнему в кольце. Это неприемлемо и этому не бывать. Мы должны вернуть прежние границы. Этой цели будет служить мой кабинет. Пусть все те, кто не попал в этот кабинет, не чувствуют себя обделенными. Всем найдется дело, господа. И всем будет воздано по делам их. Через восемь лет мы должны передать наследнику престола совсем другую страну, господа, с которой будет считаться вся Европа.

Дружное рукоплескание.