Толково протереть глаза я не мог. Давил пальцами на веки и втирал кровавые катышки между век, отчего глаза щипало. В общем, делал только хуже. Чтобы не ослепнуть окончательно, я решил попросить помощи у кого-то из своих и достал телефон из кармана. Осталось только вслепую натыкать в нем чей-нибудь номер — Артура, Сагира, Ярослава — да хоть Лаврентия! Или даже Румани. Пускай промоет мне глаза своей рукой. Пусть положит мою голову на колени и погладит по щеке. Пусть скажет, что все будет хорошо.
Страх — это нормально, я разрешаю себе бояться.
Дорога пустовала, потому что я поехал в объезд основной — по такой хорошо, если хоть одна машина за утро проедет. И эта одна-единственная машина была в то утро нашей.
Так я думал, пока не услышал вдалеке шелест шин по асфальту.
Когда я понял, что кто-то едет в нашу сторону, я сперва обрадовался. Наверно, это естественно для людей, которые попали в беду: радоваться, если рядом появляется кто-то человеческий и разумный. Но потом я пожалел и о том, что обрадовался, и о том, что кто-то едет в нашу сторону: захотел, чтобы этот кто-то свернул или проехал мимо. Мне не нужно внимание со стороны скорой и полиции, мне не нужно, чтобы машину Артура кто-то трогал без его ведома — я еще не знал, в каком она состоянии, но все еще должен был отдать ее в руки владельцу. Как минимум я знал, что окна мы не открывали, а кот и Кира несмотря на это покинули машину — не по своей воле и не через дверь. Значит, какое-нибудь из окон наверняка разбилось. Как и почему — кто знает.
В общем, я не мог определиться, рад я или все же не рад гостям, пока неизвестная машина неумолимо приближалась. Чем ближе она подъезжала, тем больше я волновался. У меня холодели руки и ноги. Я не знал, что увидят люди, когда подойдут ко мне: катастрофу или просто машину, съехавшую на обочину. Я не знал даже, рискнут ли они подойти, будет ли им до меня дело.
Им не должно быть дела: помогать кому-то — себе дороже. Они наверняка спешат или боятся опоздать, у них должна быть тысяча и одна причина, чтобы не помогать нам. Мне. И я бы не осудил ни одну из этих причин: я всегда могу понять, когда человек делает выбор в свою пользу, я сам такой же. Если бы мы с Румани проезжали мимо разбитой машины и страдающих среди ее обломков людей, я бы даже не посмотрел в их сторону.
А те, кто проезжал мимо, посмотрели.
Когда чужая машина остановились, я возненавидел и водителя в ней, и себя, и Румани, из-за которой сидел в машине с залитыми кровью глазами, а не спал. Хотя она, конечно, ни в чем не виновата. Я сам захотел ей помочь.
Как всегда.
Чьи-то торопливые шаги прошуршали у меня под ухом.
— О боже, вы в порядке? — спрашивал никто из ниоткуда.
— Не знаю, — честно ответил я. — Я ничего не вижу.
— О боже… — запричитали снаружи.
— Если хотите мне помочь, можете промыть мне глаза, — деловито предложил я. — Если у вас есть, чем.
Ответом мне была тишина. Шуршали опавшие листья — похоже, голос меня покинул.
— Минералка пойдет? — появился он снова.
— Не знаю. Попробуйте.
Моим глазам хуже не будет. Ослепну — черт с ним, я уже учусь жить без картинок.
Листья пошуршали в обход — и вот кто-то, открыв мою дверь, задышал у меня под ухом.
— Будет лучше, если вы подвинетесь сюда, — смущенно, как будто попросив меня снять штаны, сообщил голос.
Я подвинулся.
На мое лицо полилась вода. Оказалось, минералка и глаза — штуки несовместимые, особенно если глаза уставшие и залитые кровью. Я шипел, но держал их открытыми, потом начал тереть руками.
Стало темно. Вода перестала литься, голос исчез.
Перед глазами все еще было темно, как будто я ослеп. Я решил, что паниковать из-за потери зрения не нужно, а нужно подождать на случай, если слепота временная. Хотя, если она не временная, то ожидание, может, лишит меня зрения навсегда.
Когда у тебя нет медицинского образования, последствия увечий тела — это что-то вроде лотереи.
Но в моем случае — скорее русская рулетка.
— Ну как? — спросил меня мой новый друг, который, оказывается, все еще стоял рядом. Я ответил:
— Не знаю.
Голос вздохнул. Как сентиментально! Вдруг мне пришла в голову хорошая мысль. Я поднял свой телефон и протянул, как мне казалось, в сторону моего помощника.
— Найдите в контактах Артура и позвоните ему, — сказал я, и телефон вытащили из моих пальцев.
Артур был самым надежным и спокойным человеком из всех, кому я только мог позвонить в такой ситуации. К тому же, машина принадлежала ему. Я не знал, как он отреагирует на то, что его машина пережила аварию, но скрывать это от него я не собирался. Да и не смог бы.
— Алло, Артур? — раздался голос совсем рядом, и я воскликнул:
— Мне трубку, мне!
Телефон поспешно воткнули обратно в мою протянутую ладонь.
— Артур? — взволнованно уточнил я в динамик, приложив к уху микрофон.
— Да кто еще, — ответил Артур мне в рот, и я перевернул телефон. — Ключи не потерял?
— Нет.
— Это хорошо. Машина у тебя?
— Да.
— Это хорошо. А что тогда?
— Я не знаю, — честно сказал я. — Ты можешь подъехать на дорогу за городом? Ту, что у железной?
— На чем?
— Такси, маршрутка, велосипед — не знаю я! — отчаянно воскликнул я.
