— Ярослав знает? — спросил вдруг Артур.
— А он тут причем?
— Значит, сначала за ним заеду.
— На чем?
— Пока не знаю.
Я вздохнул.
— Ладно, только побыстрее, я тебя умоляю.
В трубке послышались гудки. Я снова остался один.
Но теперь я по крайней мере знал, чего ждать.
Глаза держал закрытыми, чтоб они хоть немного отдохнули. Что я буду делать, если останусь слепым? У меня будет палка или собака-поводырь? А может, все сразу? Я буду носить очки или пугать всех своим невидящим взглядом?
Может, Лаврентий и Ярослав сдадут меня в дом инвалидов, а довезет меня Артур на этой самой машине. Если от нее еще хоть что-то осталось, конечно.
Не знаю, сколько времени я провел так, в тишине и темноте, пока снова не услышал шелест шин по асфальту. Он прервался совсем близко, и я различил знакомые голоса.
— Вот он, орел, ты посмотри! — с издевкой сказал Ярослав.
Наверно, он был недоволен тем, что его разбудили. В этом я его понимал.
— Да не кипятись ты, — осадил его как всегда невозмутимый Артур. — Посмотрим сначала, что с ним.
По крайней мере, они не попадали в обмороки от вида машины. Уже этому я радовался, как новогоднему подарку под елкой. Глаза открыть еще боялся. Не шевелился и вообще не подавал никаких признаков жизни — я устал, оставьте меня. Спасибо, что приехали, теперь я чувствую себя лучше. Но оставьте.
— Эй! — воскликнул Ярослав совсем близко. — Он там сдох, что ли?
— Ты зазря не наговаривай, — снова осадил его Артур.
— А это кто? — вдруг спросил Ярослав, и я мигом открыл глаза.
Оказалось, я уже могу видеть. Почему-то от внезапного вопроса Ярослава я напрочь забыл, что ослеп.
И я узнал, что мой новый друг все это время стоял рядом.
Не очень высокий и не очень низкий, среднего, как говорится, роста. Лицо круглое, стрижка, рубашка-поло и отглаженные штаны — такой весь из себя обычный и… хороший.
— Я Миша, — представился он, когда понял, что я на него смотрю. И глуповато улыбнулся.
— Миша мне жизнь спас, — объявил я.
— Спас от чего? — уточнил Ярослав, скептически смотря на меня.
Я вдруг понял, что все это не выглядит трагедией. Машина просто завязла в грязи, а наше кручение оставило разве что стертые шины и полосы на асфальте. Царапины от кошачьих когтей на моей голове скрыли волосы, крови на моем лице осталось немного после того, как я умылся.
Навряд ли кто-то поверил бы, что я ослеп. Навряд ли кто-то смог бы прочувствовать все, что я пережил в неизвестности.
— Найдите Румани, — просто сказал я откинулся на сидении.
Ярослав нервно рассмеялся.
И вдруг я вскочил, как ошпаренный.
Я вспомнил.
Рывком открыв дверь машины я высыпался наружу, как картошка из мешка. Чуть не упал лицом в грязь, которая была везде, куда только мог дотянуться глаз — вся обочина вдоль дороги состояла из грязи едва не до горизонта. Вылез из машины и снова чуть не упал, поскальзываясь на жидкой грязи, цепляясь за машину и снова поскальзываясь. Быстро перебирал ногами, как будто не шел по жиже, а плыл по ней, лихорадочно стуча открытыми ладонями по серебристому борту.
Ярослав даже никак не комментировал увиденное — просто смотрел, как я барахтаюсь в грязи. Артур занялся делом и все-таки пошел искать Румани. В Артуре я никогда не сомневался, Артура я уважаю.
Когда я добрался до пассажирской двери, я открыл ее и ввалился в салон. Я не думал о том, чтобы сесть как положено — я плыл точно так же, как плыл по грязи — я ввалился обратно в машину и полз на локтях, пачкая обивку обмазанными грязью штанами. Я остервенело вкапывался вглубь салона, пока не нашел то, что искал. Пакет под сиденьем.
Все, что меня занимало на тот момент — это вопрос: почему? Из-за чего? Что послужило катализатором?
Пакет был большой и непрозрачный, набитый доверху. Когда я дотронулся до него, оказалось, что он еще и холодный.
Я примерно догадывался, что там может быть.
Там и вправду лежал кусочек человеческой кожи с живота, с пупком. А еще вырезанный и немного подвялый человеческий орган. Поджелудочная, наверное.
Вечером мы перетаскали все пакеты в холодильник, но этот остался. Закатился под сидение и его никто не заметил.
После того, как я нашел разгадку на свой вопрос, меня охватила эйфория и экстаз. Я выпал из машины прямо в грязь, раскинул руки и ноги в стороны и блаженно заулыбался.
Вдруг надо мной возник Артур, держа на руках Румани.
— У нее нога то ли сломана, то ли вывихнута. Еще поцарапана немного, но жить будет.
— Конечно, буду, — возмущенно ответила Румани, казавшаяся до того момента спящей. — Тут и гадать нечего.
Потом я вдруг понял, что окна в машине целы.
— Так тебя не через окно выбросило? — спросил я у Румани.
— Нет, конечно, — ответила она. — Я сама вышла, после того как увидела…
И она замолчала. То ли от страха, то ли от отвращения. А может, решила, что будет лучше не говорить том, что она знает. Я всегда верил, что Румани умная.
— Нам надо машину из грязи вытолкнуть, — сказал Артур ей, — а ты пока посиди.
Он опустил Румани на траву и подошел ко мне. Я с подозрением посмотрел на него, все еще лежа в грязи.
— Что?
— Нам надо машину из грязи вытолкнуть, — повторил Артур.
— Так и толкайте.
— Вдвоем?
