— Миш, поможешь? — окликнул я и привстал.
Наконец-то у меня появился хоть один знакомый, не опороченный знакомством с Ярославом. Настоящий друг, который спас мне жизнь и проявил участие в трудный момент.
Но когда я осмотрелся, оказалось, что Миши уже нет. Очевидно, мы ему не понравились.
Я понял, что толкать машину придется нам втроем.
Сказать, что после ночи на кладбище это было самым неподходящим занятием — это… а, впрочем, ладно. Машину мы вытолкали, но потом выяснили, что Румани еще и ехать в ней не хочет — мол, после того, в пакете. Пришлось вызвать такси.
Вот так у нас появилась очередная проблема.
Румани кое-что увидела. Конечно, мы не могли ее просто отпустить.
Я было подумал, что Артур сможет помочь с ее сломанной ногой, но он ответил:
— Я только с покойниками умею работать, а она еще жива.
Ситуация, казалось бы, безвыходная. Ярослав знал, что нужно сделать: я читал это по его глазам. Я и сам знал, что это нужно сделать. И я знал, что он сделает это, если у него появится такая возможность.
Но пока я рядом, такой возможности у него не будет.
Мы внесли Румани в ту комнату, где жил я. Румани не возражала. В смысле, она вообще ни слова не сказала и не поднимала на нас глаз. Я знаю: она была умная, она знала, что к чему.
Как же хорошо, что она на меня не смотрела. Я бы не выдержал ее взгляда.
Только потом, когда мы все вышли и оставили ее одну, я понял, что весь с ног головы перемазан грязью, а вся моя одежда осталась в той комнате, и сама по себе проблема смешная, но моя психика, похоже, истощилась начисто, так что эта смешная проблема заняла все мои мысли. Конечно, она была смешной, но она была насущной и существенной, и я не знал, что делать.
Я не знал, что делать. Я не думал о том, где бы достать одежду — я просто завис посреди коридора и паниковал. В голове образовался сосущий вакуум и все мое тело тряслось в панике. Я не знал, что мне делать.
Я не знал, что мне делать минут пять или час. Принялся беспорядочно ходить взад-вперед по коридору и озирался вокруг, как будто хотел увидеть решение всех своих проблем и узнать наконец, что делать.
Но проблем у меня не было. Проблема была всего одна.
Найти штаны.
Я понял это и остановился на месте. Замер. Паника вдруг куда-то улетучилась! Я почувствовал, что тело стало легче, когда эта тяжесть наконец свалила с моих плеч. Тело расслабилось и жизнь кругом заиграла красками.
Найти штаны. Всего-то.
Ночью я раскопал могилу, пару часов назад чуть не ослеп и теперь в моей комнате сидит девушка, которую я не могу отпустить, а еще у нее сломана нога. Но мне нужно просто найти штаны.
Ванная. Там на полу лежат спортивные штаны Ярослава.
Вот так легко я решил свою проблему.
Пока я снимал с себя свою грязную, окровавленную одежду, я не думал ни о чем, а дойдя до трусов решил, что уж их-то можно оставить, ведь за новыми точно придется идти в спальню, черт, а можно обойтись и вовсе без них — ладно, сегодня на мне не будет трусов, хотя нет, можно ведь остаться в тех, что на мне…
Я посмотрел в зеркало и увидел на своих щеках слезы.
Вдруг в дверь позвонили. Звонили долго. Я все ждал, пока кто-нибудь кроме меня ее откроет — с меня хватит, правда, я устал, я так чертовски устал.
Звонок трещал уже несколько минут. Наверно, открывать кроме меня некому — так я подумал и открыл прям как был, в трусах. Штаны надеть не успел.
На пороге стояла соседка снизу. Та, которую мы затопили.
А я, если честно, все еще чертовски хотел спать.
— Мне казалось, вы уехали, — сказала соседка.
— Да? — я приподнял брови в тоне светской беседы. — С чего вдруг?
Соседка улыбнулась.
— Давно вас не видела.
Я отметил, что она само очарование, когда не хочет меня убить за течь в потолке.
— Вы правы, я уезжал. Вернулся уже.
Она закивала.
— Я с вашим соседом говорила, — это она, должно быть, про Лаврентия. — Он обещал заплатить за ремонт. Мне неловко с вами об этом говорить, но он не отвечает на звонки, а срок уже давно вышел.
Конечно, вышел. Уже почти полгода прошло.
— Я понимаю, — поспешно заверил я. — Сколько мы вам должны?
Милая соседка с заметным облегчением выдохнула.
— Пятнадцать тысяч, — сказала она самым милым тоном на свете. Я ожидал другой суммы — она заметила, как вытянулось мое лицо, и добавила: — я мастера нанимала, пришлось проводку перекладывать.
Я кивнул.
Полгода назад, когда все это произошло, такая сумма прозвучала бы для меня смертным приговором. Для человека, который не получает зарплаты и живет на пособие, пятнадцать тысяч — это миллион. Но за полгода я стал платежеспособным. Я мог выплатить эти деньги. Не сразу, но мог.
— Хорошо, я вам заплачу, — спокойно сказал я. Просто сказал и все.
Я, черт возьми, согласился заплатить. Мне это было раз плюнуть.
Соседка обомлела.
— Да?
— Не прямо сейчас, — поспешно уточнил я, и она немного угасла. — Но заплачу.
Я чувствовал себя очень хорошо. Я взял на себя ответственность, решал проблему. Я был настоящим мужиком.
— Спасибо, — улыбнулась соседка, и я улыбнулся ей в ответ.
— Всего доброго, — сказал я, и она развернулась.
