— Мне в голову пришла потрясающая мысль, — сказал он.
Про себя простонал: «о боже» и закрыл лицо обеими руками, потому как не мог дальше смотреть на рожу, довольно ухмыляющуюся надо мной.
Через ладони я прохрипел:
— Просто позвони в прокуратуру и скажи, что я убил того мента. А потом дай трубку мне, и я все подтвержу.
— Вставай уже, фантазер, — почти что с нежностью ответил мне Ярослав.
И я встал. Но сделал это безо всякого желания.
Моя жизнь напоминала забег с препятствиями, причем каждое из препятствий было либо кровавым, либо душераздирающим. Ни одно, ни другое не доставляло мне удовольствия, но все, что я мог — продолжать бежать и преодолевать их. Разве мне не полагалось хотя бы спать между ними?
Это странно, но я не чувствовал ничего, совсем. Полное опустошение, как я вдруг понял, длилось уже давно — даже то, что я испытал при встрече с ее призраком, не заполнило меня ни на каплю. Я просто разозлился из-за того, что оно могло это сделать. Могло нарушить пустоту внутри меня.
Ведь я мог бы заплакать, когда умерла Румани. Хотя бы погрустить.
Вдруг у меня незаметно едет крыша? Я испугался, а Ярослав сообщил мне, что мы с ним куда-то поедем. И я спросил:
— Куда?
А он ответил:
— Ты знаешь то место.
И я сразу все понял.
— Мы там уже бывали?
— Ага.
— С Артуром?
— Какой ты догадливый! — всплеснул руками Ярослав. — Только на этот раз нас повезет Бабаджан.
— Кто?
— Бабаджан!
— Какой, нахрен, Бабаджан?
— Он у нас работает, — осуждающе посмотрел на меня Ярослав.
Я почувствовал себя никудышным владельцем фирмы и растерянно поднял брови.
— О.
А Ярослав добавил:
— Со вчерашнего дня.
Меня только радовало, что у нас появился еще один человек, у которого есть машина. Неважно, что это за человек и как давно работает. Пускай будет хоть маньяком.
А разве сами мы не маньяки?
Но то, чем владел Бабаджан, нельзя назвать машиной. Я понял это, когда узрел это корыто во плоти. Я не понимал, как оно ездит, но, так или иначе, оно это делало, а большего мы и не просили. У машины не закрывалось одно из окон, насквозь проржавело днище и заводилась она по собственному желанию, но ведь был шанс, что она все-таки поедет! И она поехала.
Я отметил еще одну перемену в себе: мне становилось на все наплевать. Если Ярослав сказал, что нам нужно съездить на кладбище — что ж, мы с Бабаджаном едем на кладбище.
В дороге я понял, почему машина в таком ужасном состоянии. Бабаджан водил так, как Лаврентий рубил туши свиней: отчаянно. Если Лаврентий сражался на смерть с тушей, то Бабаджан, похоже, сражался с самой смертью или машиной: если со смертью, то, похоже, выигрывал, а если с машиной — наверно, выигрывала все же она, потому что невзирая на упорные попытки ее убить упорно продолжала работать и скакать по ямам, как резвая кобыла.
Когда мы приехали, Ярослав достал из багажника лопаты, и я заподозрил что-то неладное.
— Только не это, — запричитал я, — только не опять.
— Не опять, — согласился Ярослав, — а снова. Держи.
Он протянул мне лопату, а я опасливо смотрел на нее.
— Сначала скажи, что мы будем делать.
— Не волнуйся, ключи доставать нам не нужно, — успокоил меня Ярослав, но я не успокоился.
Я не успокоился и сглотнул.
— Мы ведь не сирень выкапывать будем, — вздохнул я, чувствуя себя маленьким мальчиком.
— С чего ты взял? — удивился Ярослав и, не дождавшись, пока я возьму лопату, бросил ее к моим ногам.
Конечно, я ее подобрал, но Ярослав уже не видел этого, так как повернулся ко мне спиной и бодро зашагал вглубь кладбища. Я пошел за ним, а Бабаджан даже не выходил из машины. Мы приближались к тому месту, где вели раскопки в прошлый раз, и меня обдало недобрыми воспоминаниями; закралось предчувствие.
Я так и не спросил у него, зачем мы здесь — вдруг он огреет меня лопатой по голове и закопает в свежей могиле?
— Вроде бы, пришли, — раздолбайски сказал Ярослав и остановился. Я остановился рядом с ним.
Мы стояли около участка, сплошь заваленного венками.
— Значит, мы снова будем расхищать могилы?
— Можно и так сказать, — кивнул Ярослав. — Если мясо от нас увозят, то мы поедем за ним.
— Так вдохновляет, — фыркнул я.
— Эта могила самая свежая. Выкопаем — все тело будет нашим.
Я глубоко вдохнул. Кончики пальцев похолодели.
— Как ты меня обрадовал! — выдохнул я, почувствовав себя так, будто кто-то ударил меня под дых.
Ярослав посмотрел на меня осуждающе.
— Если б ты думал о нашем деле, эта новость действительно бы тебя обрадовала!
Я не хотел с ним спорить.
— Ладно, чем раньше начнем — тем раньше закончим, — вздохнул я.
И мы принялись копать.
Когда мы раскидывали в стороны венки, я думал о том, что после они сослужат нам хорошую службу. Не будет видно неряшливо закинутую на место землю.
По правде говоря, я никогда не мог назвать свою физическую форму хорошей. Да что уж там, даже удовлетворительной не назвал бы. И я, черт возьми, регулярно раскапывал могилы, а это, скажу я вам, задача не из легких! Я думал, что, если после такого труда не обрасту рельефными мышцами, как еж иголками, то буду разочарован.
Но я так и не оброс. Сейчас, после всего, я такой же тощий, каким был тогда.
