— Нет, что вы, госпожа. Я в Силвердале никогда не бывал, да и что мне там делать? Эту лавку мне в наследство оставил отец, и нужды уезжать из Вусэнта я не вижу. А браслет и еще несколько дорогих вещичек мне продал давным-давно один из местных рыцарей. Должно быть, наделал долгов и принялся распродавать фамильные драгоценности. Хотя внешне был очень милым, пристойным молодым человеком, и имя у него было хорошее, Эруланд. Или нет? Да я уж и не упомню, ведь сколько лет прошло!
— Быть может, Экроланд? — уточнила Кармина, удивленно переглядываясь с Аткасом. — Экроланд Гурд?
— Чего не помню, того не помню, — насупился хозяин. — Говорю же, двадцать лет прошло.
Убрав браслет обратно на постамент, он обернулся к ним с натянутой улыбкой:
— Так вы уже выбрали кольцо?
Покупку пришлось делать наспех, поскольку хозяин видимо тяготился излишне любопытными посетителями. Выбранное колечко было скромным, но изящным, а крохотный сапфир в нем Аткас специально выбрал под цвет глаз Цилы.
Когда они провожали Кармину до особняка Улинов, она, возбужденно сверкая глазами, заявила:
— Слушай, Аткас, а ведь Эри приехал в Вусэнт ровно двадцать лет назад! Как ты думаешь, это был он?
Аткас замялся с ответом, но Кармина самозабвенно продолжала болтать, в подробностях вспоминая вид браслета, сплетничая о странном хозяине и подшучивая над Ториком.
Стоило Кармине скрыться за тяжелыми дверями, Торик повернулся к Аткасу и спросил:
— Помнишь, я рассказывал про таверну, где было изображение твоего хозяина? И награда за его голову назначалась немыслимая?
— Что-то такое припоминаю, — нахмурился Аткас. Он долго обдумывал те слова Торика и, в конце концов, пришел к выводу, что его друг ошибся, в таверне речь шла совсем не о Гурде.
— А я вот о чем подумал, — понижая голос, сказал Торик. — Твой Экроланд того… Свистнул королевские бирюльки и был таков.
— Да ты что! — воскликнул Аткас, тряся головой. Как такая абсурдная идея могла прийти Торику в голову? — Сэр Эри совсем не из тех, кто способен что-то стащить, понял? Он благородный!
Торик насмешливо прищурился, так, что его глаза совсем потонули в валиках жира, и его лицо стало напоминать рыхлый лик луны:
— Да ну? Извини, дружочек, но я думаю, что Экроланд не зря, ох не зря выбрал себе в оруженосцы такого скользкого типчика, как ты. Может, он грабитель высокого полета и ему нужен ученик, а?
Аткас открывал и закрывал рот, словно рыба, волной выброшенная на берег. Мало того, что Торик обозвал его «скользким типчиком», так еще и посмел предположить, что сэр Экроланд…
— Кстати, а откуда у твоего хозяина деньги? — Нанес смертельный удар Торик.
— Как всякий рыцарь, — неуверенно заговорил Аткас, — он зарабатывает их в походах…
Тут же перед его глазами встали Медовые Лужайки. Огромные владения, протянувшиеся на несколько миль, с озерами, лесом, деревнями и лугами. Откуда это все? Да, рыцари отнюдь не бедствуют, но и в роскоши не купаются.
В крайнем смятении Аткас быстро распрощался с Ториком, попросив его передать Циле колечко и деньги.
Он шел к конюшне, где оставил Солемну, а в голове у него вертелся чудный браслет от королевского ювелира и множество вопросов, на которые не было ответов.
Приход весны в Вусэнт сопровождался громадными лужами прямо посреди улиц, окраины залепила непролазная грязь, а в каждой канаве плескались десятки черных, взъерошенных птиц, прилетевших из неведомых краев, где в самые лютые зимы с деревьев не облетает зеленая листва. Горожане к этим обстоятельствам относились с похвальным спокойствием, стараясь замечать только хорошее: нежные, сочные цвета вокруг, теплоту солнечных лучей, льющихся с неба, махонькие росточки травы, пробивающейся повсюду…
Но то и дело среди людей стремительно, словно смерч, зарождались и неслись тревожные слухи: штормы на море еще не утихли; кто знает, когда смогут зайти в порт корабли с зерном из дальних южных земель? Казна Наместника, поговаривали, опустела. Пока еще он покупает еду у купцов в долг, но их терпение не бесконечно, и как бы сильно они не радели за собственный город, тяга к золоту может оказаться сильнее. О том, что будет тогда, решались заикаться немногие.
Оскудел поток крестьян на Вусэнтовский рынок. Быстро уразумев, что если где и остались съестные припасы, то уж точно не в городе с тысячами прожорливых глоток, крестьяне предпочли запастись терпением и попробовать пережить самые тяжелые недели у себя в деревнях. Там, глядишь, пойдет ранняя зелень, — из нее самое милое дело варить супы, да и скоту она придется по душе: молоденькая, сладенькая. Полегче будет. Только жадностью деревенских жителей можно объяснить то, что некоторые все же приезжали и с малой корзиной картошки или репы вставали в ряд на рынке. «Денег у них будет, конечно, много, — рассуждали некоторые крестьяне, поглаживая бороду. — Но сами-то что кушать будут? А ну как придут заморозки? Да и варвары эти… Нет, даже если сейчас за горсть муки горсть серебра отвешивают, отдавать последнее не стоит».
