Лужицы от подтаявшего снега покрылись морозной корочкой, льдисто мерцающей в мягком свете луны. Сумерки медленно наползали на дорогу, словно разбухающее в миске тесто. Казалось, пройдет совсем немного времени, и он останется наедине со своими страхами, поглощенный самой черной тьмой. Аткас мчал во всю прыть, понукал лошадку, не жалея ее сил, и старался не оглядываться назад. Солемна летела словно стрела, будто понимая всю важность поставленного перед ними задания. Красивый мощный конь не отставал, повинуясь не веревке в руке Аткаса, а темпу своей подруги.
Вдоль дороги, соединяющей Медовые Лужайки и Вусэнт, высились мрачные деревья, в неверном свете луны кажущиеся призрачными. Аткасу то и дело мерещилось, что стоило ему проскакать мимо, как они склонялись друг к другу ветвями и переговаривались. О чем? Понятное дело, о том, как бы им половчее протянуть свои корни-руки к грациозным бабкам Солемны, дернуть со всей мочи, чтобы глупый маленький всадник кубарем скатился наземь, и всласть посмеяться над ним. Где-то за стеной леса металось море, втиснутое в ледяной панцирь. Изредка полоса деревьев редела, и тогда можно было углядеть черный купол неба, распростертый над серым пористым льдом.
Юноша спешился невдалеке от городской стены. Привязав лошадей на полянке, он через пять минут подошел вплотную к стене. Именно в этом указанном Экроландом месте она совсем осыпалась, подточенная корнями гигантского дуба, так что казалось, что он ее подпирает. Забравшись на дерево, можно было пробраться внутрь, что Аткас и выполнил.
Дальше пришлось рискнуть и прыгнуть со стены вниз, в неизвестность, но здесь ему повезло — перед стеной находилась мягкая земля, а не смертельный камень.
Он воссоздал в уме карту и понял, что находится на северо-западе Вусэнта. Здесь селились не слишком зажиточные купцы и благородные ремесленники: ювелиры, скорняки, портные…
Отсюда улица вела прямиком к центральной площади. Аткас старался идти в тени домов, поскольку знал, что ночью город патрулирует стража. Ему совершенно не хотелось попасться ей на глаза.
Вдалеке он услышал бряцанье и поспешил схорониться в проулке меж двух домов. Мимо, печатая шаг, прошло пятеро стражников. Они вовсю всматривались во тьму, освещая путь перед собой масляными фонарями.
Как только они прошли, Аткас рванул вверх по улице.
Когда он уже миновал последние на площади здания, грубый голос окликнул его:
— Эй, ты что это тут делаешь, а?
Аткас быстрым движением сунул себе в рот черный шарик, жалея, что пришлось это сделать так рано.
— Да, господин? — спросил он смиренно, оборачиваясь.
Позади него, широко расставив ноги и уперев руки в бока, стоял стражник. Доспехи отражали свет луны.
— Я гляжу, ты не больно-то распоряжение наместника выполняешь?
— Я не знаю ни о каких распоряжениях наместника! — воскликнул юноша, с замиранием сердца чувствуя, как его телом начинает овладевать аслатиновая крошка.
— Придется тебе пойти со мной…
Стражник решительно подошел к Аткасу и собрался взять его за шиворот, но его рука схватила лишь воздух.
— Хмм… Готов спорить, тут только что кто-то был…
Он недоуменно пожал плечами, развернулся и ушел.
Аткас ликовал внутри. В тени было так здорово!
До дворца он добрался безо всяких помех, перемахнул через ажурную изгородь и, крадучись, пошел мимо стены, ища открытое окно.
Вскоре он нашел такое и забрался внутрь. Он находился в спальне служанок, насколько он понял. Стояло четыре двухэтажных кровати, на которых сладким сном посапывали разметавшиеся девушки.
Стараясь не смотреть на голые руки и ноги, высовывающиеся из-под одеял, Аткас пробрался к двери, толкнул ее и очутился в коридоре.
— Сладкий, наконец-то ты пришел! — раздался женский голос.
Аткас погрузился во что-то мягкое, сильные руки обняли его.
— Я уже заждалась тебя, милый!
И юноша с ужасом почувствовал, как невидимая в темноте женщина целует его! В нос шибанула жуткая смесь из одуряющих духов и чеснока, видимо, поглощенного красоткой вечером.
— Э-э-э, простите, — промямлил он, пытаясь высвободиться.
— Глупый, ты чего? Пойдем со мной, я тут нам комнатку нашла…
Только тут Аткас заметил, что к чесночному дыханию примешивается немалая доля винных испарений! А женщина уже куда-то тянула его за руку, и не было никакой возможности вырваться. Да и не хотел юноша поднимать шум, наверняка здесь много народу, прибегут еще стражники…
Он покорно дал себя вести по темным коридорам.
Пару раз порывался высвободиться, но женщина лепетала:
— Нет, не сюда, сладкий! Там лестница вниз, голову сломаешь!
Наконец она привела его в какую-то комнату, плотно закрыла дверь, разожгла светильник и обернулась.
Потом она закричала, и Аткас от испуга мгновенно ушел в тень.
— Боги, что же это! — запричитала женщина, при свете оказавшаяся полненькой и довольно симпатичной, только вот лет ей было хорошо за тридцать. — Никак, кто-то привиделся мне? Да где же Тум? Что это со мной?
Она подняла руку ко лбу и наморщилась.
— Н-да, кажется, я перепила вина. Тум, наверное, заждался… И чего меня сюда понесло?
Она вышла из комнаты, плотно притворив дверь.
