— Слушай, мы здесь не одни! — воскликнула она. Девушки осмотрелись, но после волчьего воя в лесу установилась тишина. Только комья снега, потихоньку оттаивая, падали с ветвей и шмякались о толстый слой хвои.
Неподалеку раздался пронзительный детский вопль, как стекло разбив тишину.
Не сговариваясь, девушки бросились в ту сторону.
Недалеко от поляны, в кустах, они нашли перемазанную землей девчушку в несуразном тряпье. Ее ангельская мордашка перекосилась от ужаса, в золотистых кудрях запутались хвойные иголки. Стоило ей увидеть девушек, она бросилась к Кармине и уцепилась за пояс, плача и бессвязно причитая.
— Ну-ну, маленькая, тише, — успокаивающим голосом сказала Кармина, тревожно озираясь и пытаясь отодрать цепкие ручонки от пояса с мечом. — И откуда ты здесь только взялась?
Дженна отступила на шаг и тихо сказала:
— Кармина, быстро отшвырни ее!
— Что?
— Я сказала, быстро!
Кармина непонимающе поглядела на Дженну и упустила тот момент, когда маленькие ручки отстегнули ножны. Девочка отпрыгнула в сторону и отшвырнула меч назад. Причем так далеко его было бы не под силу закинуть и сильному воину.
Раздался низкий смех. Девушки не сразу поняли, что он исходит от девочки. Ее уста открылись, и она сказала низким мужским голосом:
— Наконец-то я поймал вас, глупые девки! Никто не смеет безнаказанно убивать моих детей! Ко мне, мои верные!
И со всех сторон, из-за кустов и деревьев, бесшумно выступили волки. Пасти оскалены, глаза полны красного гнева. Послышалось тихое рычание.
Кармина застыла, как изваяние, в уме прикидывая, успеет ли она добежать до меча, а если нет, то сумеет ли отбиться с помощью кинжала?
А девочка упала на землю и стала биться в судорогах, обрастая шерстью. Ее тельце разбухло, голова сплющилась и изменила форму.
Спустя мгновение на лапы твердо встал огромный волк, покрытый густой белой шерстью. Он отряхнулся, сбрасывая обрывки платья. В выпуклых глазах горел разум, напрочь отсутствующий у прочих волков из стаи.
Рука Кармины метнулась к поясу, доставая кинжал. Потом девушка отступила и прижалась спиной к дереву. К ее изумлению, Дженна куда-то подевалась. «Талус, спаси меня! Неужто ведьма с ними заодно?»
А еще в ее голове раздались странные, далекие-далекие голоса. Они кричали, вопили, умоляли: «Крови! Крови!». Она была готова поклясться, что они звучат не где-то вокруг, а исходят прямиком из мыслей окружающих ее волков. Это было настолько неожиданно и страшно, что она заледенела, но отвлекаться на потусторонние голоса ни в коем случае было нельзя. Она приказала себе собраться и вспомнить уроки, которые давал ей отец. У нее еще будет время подумать об этом позже… Если это позже наступит когда-нибудь, конечно.
Один из волков слегка присел, а затем бросился на нее, метя вцепиться в горло. Кармина инстинктивно вскинула кинжал, и он с чавканьем вошел зверю по рукоять.
Едва она выдернула окровавленное острие, на нее прыгнул второй, затем третий. Один когтями расцарапал ей одежду на боку, второй куснул за руку, пока она пыталась отбиться. Чудом ей удалось отпихнуть зверя в сторону.
Острая боль в руке заставила перекинуть кинжал в другую руку, к счастью, Кармина одинаково хорошо владела обеими. Но волков, казалось, становилось все больше и больше. «Где же Дженна, Свардак ее поглоти!» — с отчаянием подумала она, выкалывая глаз волку, попробовавшему подкрасться сбоку и вцепиться ей в ногу.
Дженна же тем временем безбоязненно подошла к белому волку и сказала ему несколько фраз на древнем языке, который ей пришлось выучить еще в Олинте. Вожак стаи замер, а потом мысленно ответил ей.
По правде говоря, Дженна ни на что не надеялась, но ей подумалось, что, быть может, ее бог что-то значит для этого волка. Она не знала, кому он поклоняется, но то был явно не Талус. И уж точно не Майринда.
В мысленную связь она входила от силы в третий раз в жизни, и потому с трудом понимала мысли волка, словно они пробивались сквозь низкий гул. И очень мало могла передать сама. Как же она корила себя, что с небрежностью когда-то отнеслась к изучению того старого языка, не думая, что он ей когда-нибудь может пригодиться!
В глаза ей буравились два круглых, с широкой радужкой зрачка, которые затмили перед ней все вокруг. Она видела только его глаза, синие, как небо, и обращалась именно к ним.
«Прошу, оставьте нас в живых», — попросила она, вкладывая в эту мысль всю мольбу, на которую только была способна. В ответ ее голову словно холодом обдало, а волосы на затылке встали дыбом.
«Я не могу отпустить вас просто так. Вы убивали моих детей. Этому нет оправдания».
Она поняла, что еще секунда, и волку надоест этот разговор. Да, она удивила его, воспользовавшись речью, не звучавшей многие столетия, но какая ему разница, на каком языке говорит жертва? Поэтому она постаралась оправдаться, обращаясь к безжалостным синим глазам:
«Они напали первые. Мы не могли ни с кем говорить».
В глазах вожака промелькнули золотистые искорки. Похоже, он заинтересовался, а ощущение холода, казалось, слегка уменьшилось.
«Кто ты такая»?
