За дверью был коридор. Чистенький, совсем не похожий на тюремный — хотя откуда мне знать, как выглядит тюремный коридор? По обе стороны коридора, метров через пять — одинаковые двери с номерами и глазками, но без «кормушек», чтобы выдавать заключенным пищу. Мягкий свет из забранных решеткой, как и у меня, ламп освещает коридор, стены сделаны из того же мягкого, похожего то ли на пластик, то ли на резину материала. Впереди решетка, пахнет каким-то чистящим средством с лимоном…
— Стоять, лицом к стене.
Один из конвоиров убрал решетку — она не открывалась, как дверь, а поднималась вверх. За решеткой была кабинка лифта, довольно просторного.
— Вперед.
В кабинке лифта мы разместились все втроем, на панели управления было шестнадцать кнопок, от минус восьми до плюс восьми. Один из конвоиров ткнул в кнопку под надписью «+3», и лифт медленно, но совершенно бесшумно пополз наверх.
— Что происходит? — Я решил попытаться установить контакт с конвойными.
— Не разговаривать… — равнодушно отозвался один из них. Видимо, старший, хотя ни на одном не было знаков различия.
Достигли нужного этажа — лифт остановился, один из конвоиров снова поднял стенку, отделяющую кабинку лифта от нового коридора. В отличие от того этажа, где я находился, коридор на этом был типичным коридором российского бюрократического учреждения. Совсем недалеко был холл с кабинками других лифтов, и там были люди — в форме МВД.
Новый поход по коридору, встречные люди в полицейской форме скользили по мне равнодушными взглядами — тут заключенный с конвоем были делом обычным и внимания не заслуживающим. Поворот. Потом еще один. Точно, бейрутское управление, у них здание большое и странной формы — похоже на сон пьяного архитектора.
— Стоять. Лицом к стене.
Кабинет. Верней, не сам кабинет — всего лишь приемная. Небольшая, с жалюзи на окнах, с кондиционером. На столе наряду с компьютером зачем-то стоит пишущая машинка. Секретаря нет.
_ Стоять. Лицом к стене.
Один из тюремщиков стучит в дверь — так стучат к начальству, осторожно, будто боятся побеспокоить. Я стою, не видя ничего — могу только догадываться о том, что происходит, по звукам.
— Приказано снять наручники… — Вот это действительно хорошая новость…
— С этого? — скептически хмыкают за спиной. — На нем же трупы…
— Наше дело маленькое. Слышь, парень. — На плечо ложится рука, тяжелая, горячая. — Мы наручники с тебя снимем, а ты не балуй. Бежать все одно некуда. Обещаешь?
— Снимайте. — Сам не узнаю своего голоса, какое-то хриплое карканье. Здорово меня шибануло, здорово.
— Смотри, парень…
Сначала одно стальное кольцо размыкается, потом и второе. Удивительно — но почему-то сразу становится легче…
— Повернись.
Старший среди охранников смотрит на меня, двое других отошли подальше. Один держит дубинку, второй — электрошокер.
— Начальство хочет с тобой поговорить. Не глупи.
— Где?
— Да вон там, в кабинете.
— Что за начальство?
— Мы люди маленькие, нам не докладывают… — В голосе старшего конвоя обычные «нотки маленького человека». — Иди, парень, а то начальство и осерчать может.
Откуда только таких берут…
Кабинет довольно большой, все шторы отдернуты, и солнце заливает все — и ковер на полу, и стол, и цветы.
Стол большой, к нему еще второй приставлен, для совещаний.
— Заходи, заходи.
Человек, сидевший за столом и с интересом читавший, опустил газету, которая раньше закрывала все его лицо. Вот кого-кого — а этого человека мне больше всего хотелось сейчас увидеть…
— Ваше высокопревосходительство…
— Я же просил… — поморщился Иван Иванович. — Присядьте.
В кабинете было жарко, кондиционер почему-то не работал — а в Бейруте летом находиться в помещении без кондиционера — вид изощренной пытки.
— Кондиционер сломался… — вдруг ответил Иван Иванович на незаданный вопрос. — Мастера пока нет, хозяин временно переехал в другое помещение, вот я кабинет и занял.
— Понятно… — прокашлялся я, без спроса налил воды из стоящего на столе графина. Вода была теплой, противной, но сейчас я готов был пить даже из лужи.
— Рассказывайте.
— Как и было оговорено, я прогулялся по набережной, потом прошел к дому, где снимал квартиру. На стоянке перед домом меня будто пчела укусила, почувствовал себя плохо. Потом понял — в меня выстрелили дротиком с усыпляющим веществом. Еле добрался до подъезда, там сумел вытащить автомат и открыть огонь. Стреляли и по подъезду. Что было потом — помню смутно, только здесь очнулся. Где Али?
— Халеми? — удивился Кузнецов. — На «Колчаке», где же ему еще быть?
Словно тонкая струйка ледяной воды пробежала по позвоночнику. Голова варила прескверно — но даже в таком состоянии я почувствовал — что-то не то…
— Они его отпустили? После того, что он им сказал?
