Мятеж. То, чего не было уже десятилетиями — последние открытые столкновения крупных соединений мятежников с регулярными силами русской армии имели место более сорока лет назад. Костер потушили — но в угольном мраке остались тлеющие огоньки, и если на них плеснуть бензином.
Для того, чтобы произошел мятеж — должно произойти примерно то, о чем говорил Гирман. Нечто такое, что заставит любого мусульманина выйти на улицу, что заставит любого исповедующего ислам почувствовать себя оскорбленным до глубины души. Нечто такое, что заставит его вступить против государства. Теракт в этом случае не подойдет, большая часть уммы ненавидит террористов, проливающих кровь и христиан, и мусульман, убивающих стариков, женщин, детей. Какой бы теракт не произошел — люди не пойдут из-за этого на улицу устраивать массовые бесчинства и выступать против власти.
Тогда что же. Что?
Предположим, Гирман сказал то, что нужно британской или американской разведке. Что он тогда сказал?
Остается один вопрос — как они выведут людей на улицы? Почему люди должны поверить их лозунгам и пойти за ними? Если у них есть столько верных им людей, готовых поддержать мятеж — почему мы не знаем об этом? Даже про десять процентов активистов мы бы знали — среди этих десяти процентов обязательно был бы наш агент и не один. В любой среде, включая и мусульманскую. В конце концов — и мы не лаптем щи хлебаем, простите…
Вот и делаю я вывод, други мои — что на данный момент никакого заговора в широких массах не существует. Да, внедрены на свои места организаторы — но не более. Те, кто будет выходить на площади, бить городовых и участвовать в массовых бесчинствах, до сих пор не знают, что они будут делать именно это. Не знают и не хотят этого делать — сейчас. Должно произойти нечто такое — что подвигнет этих людей выйти на баррикады. Нечто настолько страшное — что дома не сможет остаться ни один правоверный мусульманин. Вот так вот…
И это еще не все, кое-что он сказал потом, когда они остались наедине. Возможно, самое важное из сказанного.
Вот смотри. Сейчас мы чем занимаемся? Ловим — то одного, то другого, то третьего. Ловим, потом в кутузку, потом к судье. А сейчас нам британцы такой шанс дают — какого у нас не было и не будет. Если сейчас мы передавим и дадим британцам понять, что нам все известно — они просто отложат намеченную ими операцию. Операцию то они отложат — но вся разведсеть останется. Все те, кто работает на них, все кто спит и видит британское владычество на Востоке — все они останутся живыми — у нас в тылу. А вот если они начнут — но мы будем знать об этом и будем готовы встретить их во всеоружии. Тогда все гады вылезут из своих нор — и мы накроем одним ударом всех! Понимаешь — всех, до последнего. И что с ними произойдет — решать только нам, во время мятежа есть единственный суд — военно-полевой…
Должны. Мы должны скрытно выдвинуть в район возможных боев самые свои лучшие силы. Скрытно — это значит скрытно, в полном смысле слова скрытно. Если мы воспользуемся военным транспортом — неважно, наземным морским или водным — британцы это быстро отследят. Но я кое-что придумал…
В Балашихе расположена подчиненная нам ДОН-4, проходящая по жандармскому корпусу. Один полк оставляем на месте, для создания видимости. Еще два ночью скрыто выводим на терминал стратегической железной дороги, грузим на поезда и отправляем. Как раз они в Казани перегрузятся и к предполагаемой дате начала операции будут на месте.
Карандаш рисовал странные каракули — то ли головы людей, то ли — каких-то страшных хищных зверей…
Предположим, британцы готовят взрыв. Для того, чтобы произошел взрыв нужно всего две вещи — взрывчатка и искра…
Искра!
ДОН-4! Дивизия особого назначения, ее передислокация в какой-то район означает подготовку к введению там чрезвычайного положения. Гирман предлагает действовать незаконными методами — возможно для того, чтобы вызвать взрыв недовольства даже у тех, кто на сей момент лоялен власти. Если предположить, что то, что готовят британцы, представляет собой взрывчатку — то не будет ли как раз эта самая ДОН-4 той искрой, что взорвет ситуацию. Предположим, что происходит нечто и как раз в этот самый момент в этом же месте оказывается одна из самых подготовленных боевых единиц жандармского корпуса. В то, что это случайность, никто не поверит…
Где это должно произойти? Где лежит взрывчатка, дожидающаяся своей искры…
Бейрут!!!
Стоп, стоп, стоп…
Ну, хорошо… Допустим, это будет Бейрут. Какая выгода для британцев в том, что в месте непонятного пока инцидента окажется особо подготовленная дивизия жандармского корпуса. Чего хотят британцы — чтобы мятеж был быстро подавлен? Не может быть.
