Они вернулись в гостиную, и леди Мюриэл оживленно заговорила о библейских проповедях, размерах пирамид, о том, как дорого приходится платить за нелегальные купоны на одежду, о проблемах с цветочным бордюром.
Потом неожиданно свернула вязанье и объявила, что покажет Ширли свой сад, а Генри послала с поручением к шоферу.
– Генри – милый мальчик, – сказала она, когда они с Ширли вышли. – Эгоистичный, конечно, и ужасно расточительный. Но чему удивляться при таком воспитании?
– Он… пошел в мать? – осторожно спросила Ширли.
– О нет. Бедняжка Милдред всегда отличалась бережливостью. Экономность была прямо ее страстью. Не представляю, почему мой брат на ней женился. Она даже хорошенькой не была. И убийственно скучной. Счастлива она, кажется, была только в Кении, среди почтенных фермеров. Потом они, правда, попали в веселую компанию, но она ей совершенно не подходила.
– А отец Генри… – нерешительно начала Ширли и умолкла.
– Несчастный Нед! Он трижды пережил банкротство. Но каким он был замечательным собеседником! Генри иногда мне его напоминает. А вот особый вид альстромерии. Она не везде растет. А у меня – превосходно. – Леди Мюриэл сорвала засохший цветок и бросила искоса взгляд на Ширли. – Вы очень красивы, дорогая. Не смущайтесь, что я вам об этом говорю. И очень молоды.
– Мне почти девятнадцать.
– Понятно… Вы чем-нибудь занимаетесь? Как в нынешнее время все умные девушки.
– Я не умная, – сказала Ширли. – Моя сестра хочет, чтобы я приобрела специальность секретарши.
– Прекрасно, мне кажется. Например, быть секретарем члена парламента. Говорят, это очень интересно. Я, правда, никогда не понимала почему. Но мне думается, вы долго не проработаете… Выйдете замуж. – Она вздохнула. – Какая странная стала жизнь! Я вот только что получила письмо от своей старой приятельницы. Ее дочь вышла замуж за дантиста. Дантиста! В мои молодые годы девушки не выходили за дантистов. За врачей – да, но не за дантистов. – Леди Мюриэл обернулась. – А вот и Генри идет. Ну что, Генри, уводишь мисс… мисс…
– Фрэнклин.
– Уводишь от меня мисс Фрэнклин?
– Да, проедемся в Бери-Хит.
– Бензин у Хармана взял?
– Только пару галлонов, тетя Мюриэл.
– Я этого не потерплю. Слышишь? Добывай себе бензин сам. Мне он тяжело достается.
– Не сердитесь, тетя. Я же знаю, на самом деле вам не жалко.
– Ну ладно… Так уж и быть. До свидания, деточка. Не забудьте прислать мне данные о времени своего рождения. Тогда я смогу составить вам правильный гороскоп. И носите зеленое, дорогая. Всем рожденным под знаком Девы следует носить зеленое.
– А я Водолей, – сказал Генри. – Родился двадцатого января.
– Непостоянный, – заметила его тетя. – Помните об этом, дорогая. Все Водолеи – крайне ненадежные люди.
– Надеюсь, ты не слишком скучала, – сказал Генри уже в машине.
– Совсем не скучала. Твоя тетя – прелесть.
– Ну, может, и не прелесть, но человек неплохой.
– Она тебя очень любит.
– О нет, не очень. Но терпит меня в своем доме, – сказал Генри и добавил: – Мой отпуск подходит к концу. Я скоро буду демобилизован.
– И что будешь делать потом?
– Честно говоря, не знаю. Хотел стать адвокатом.
– Да?
– Но это трудное дело. Может, займусь каким-нибудь бизнесом.
– Каким?
– Ну это смотря в какой сфере найдется приятель, который помог бы мне открыть собственное дело. У меня есть кое-какие связи в банковском бизнесе. Несколько знакомых дельцов, которые дали бы мне начать с нуля. У меня не так много денег, понимаешь? Триста фунтов в год, если быть точным. Моих собственных, я имею в виду. Большинство моих родственников безумно скупы. От них ничего не дождешься. Старушка Мюриэл иногда выручает, но сейчас она сама в стесненных обстоятельствах. Есть крестная, она довольно щедрая, если к ней суметь подойти. Грустно все это, я понимаю…
Ширли была озадачена его внезапной откровенностью.
– А почему ты мне все это рассказываешь?
Генри покраснел. Машина вильнула в сторону.
– Я думал, ты знаешь… – пробормотал он. – Дорогая, ты так красива… Я хочу жениться на тебе… Ты должна выйти за меня замуж… должна… должна…
Лаура смотрела на Генри в отчаянии.
Это все равно что в мороз взбираться на крутую горку, думала она. Чуть поднимешься, как снова соскальзываешь обратно.
– Ширли очень молода, – сказала она. – Слишком молода.
– Ну что вы, Лаура! Ей девятнадцать. Одна из моих бабушек вышла замуж в шестнадцать лет, а в неполных восемнадцать уже имела близнецов.
– То было давно.
– А сколько молодых поженились во время войны!
– А сейчас сожалеют об этом.
– Не надо так мрачно смотреть на вещи. Мы с Ширли не пожалеем.
– Откуда вы знаете?
– Знаю. – Генри улыбнулся. – Уверен в этом. Я безумно люблю Ширли и сделаю все, чтобы она была счастлива. – Он с надеждой взглянул на Лауру и повторил: – Правда, очень люблю.
Как и в прошлый раз, его очевидная искренность обезоружила Лауру. Да, он любит Ширли.
– Я, конечно, понимаю, что человек я необеспеченный…
