За те четыре часа, прошедшие с тех пор, как Рикхард оставил позади место своего первого привала, они ни разу не остановились, потому что ему крайне не хотелось раздражать лес своим присутствием дольше, чем это было необходимо. Однако, изматывать Мула тоже не представлялось слишком уж хорошей идеей, поэтому, когда луна перекочевала на западную сторону небосвода, юноша остановил Мула и слез, потом снял один из мешков со спины животного и пошел рядом с ним, давая животному отдохнуть от поклажи. К наступлению полуночи, Рикхарду начало казаться, что он уже привык к тому, что на него смотрят ото всюду, в какой-то момент, он даже несколько расслабился.
И, именно в этот момент сын Хофорта услышал глубокий вздох справа от себя. Резко обернувшись, он увидел, как кора огромной ели вздымается и опускается, в такт звукам дыхания. Рикхард изумленно замер, не в силах пошевелить ни одной частью своего тела, беспомощно глядя, как дышит стоящее перед ним дерево. Видимо, сообразив, что человек обратил на нее внимание, ель дышать прекратила, на мгновение приняв облик обыкновенного дерева и, вдруг, открыла глаза. Юноша не был уверен, что это и впрямь были глаза, потому что нигде и никогда прежде ему таких видеть не доводилось. Их было много, и все они походили на небольшие светящиеся минералы.
Рикхард в ужасе отшатнулся назад, задев локтем куст шиповника, находившийся в тот момент у него за спиной. Куст издал какое-то сердитое шипение, встрепенулся и, словно гигантский паук, пополз в сторону, не переставая издавать невнятные шипящие звуки. Наконец, самообладание пятнадцатилетнего юноши дало слабину. Он закричал. Так сильно, что горло почти сразу начало болеть, словно он попытался проглотить горсть битого стекла. Однако, кричал он не долго, потому что ему закрыли рот чем-то очень холодным. Рефлекторно попытавшись сдернуть это что-то со своего лица, молодой путник понял, что на него налепили какой-то лист. В растерянности он лишь неуместно подумал о том, что листьев в зимнем лесу не должно быть в принципе.
– Тише, – он не мог видеть, кто это сказал, так как хозяин этого низкого, явно не принадлежащего человеку, голоса находился у него за спиной, – не шуми. Говори.
Рикхард глубоко вдохнул носом, который не был закрыт листом, и, взяв себя в руки, медленно кивнул. Лист мгновенно отлип ото рта, и юноша развернулся. Его взору предстал клен, который был куда крупнее той ели, что так напугала его минуту назад.
– Вы… Вы, ведь, духи, да? – неуверенно спросил он.
– Да, – согласился клен и вновь требовательно произнес, – говори.
Юноша не знал, что именно хочет услышать грозный дух, так что решил, прежде всего, оправдаться:
– Прошу прощения за вторжение в ваш дом. Я – простой путник…
– Мне немногое известно о людях, но я точно знаю, что простые путники не подходят так близко к нашему Сердцу.
– К Сердцу? Но, я ведь, еще далеко от центра леса…
– А твое сердце разве находится в твоем животе? – перебил его клен, – если нет, то почему Сердце леса должно находиться посередке?
Об этом Рикхард никогда не задумывался. Когда в книгах упоминалось о Сердцах лесов, он всегда считал, что они находятся в их центре.
– Простите, я думал, что нахожусь на самой границе вашего дома. Я не причинил никакого вреда лесу, мне лишь нужно было немного срезать дорогу.
– Если бы ты попытался причинить вред, то я не стал бы говорить с тобой, человек, – в низком голосе духа проступило предупреждение, граничащее с угрозой, – что ж, это происходит не так редко, как хотелось бы. Ты пойдешь со мной к Йатт. Он принимает решения в таких случаях.
Юноша, хотел было, спросить, кто такой Йатт и что именно тот подразумевает под словом «решение», и какие «решения» принимались им ранее, в подобных ситуациях, однако, это ему показалось идеей, по меньшей мере, неуместной, так что он взял узду Мула, который просто стоял рядом, ничем, казалось, не потревоженный, и вновь повернулся к клену.
Но дух уже принял другое обличие. Смена облика не сопровождалась ничем примечательным, Рикхард просто развернулся и обнаружил прямо перед собой удивительное рогатое существо, стоящее на шести коротких жилистых лапах. Лица, в привычном понимании, у духа не было. На рогатой голове было лишь множество глаз, которые, из-за красного цвета, можно было бы спутать с гранатами. Расположены эти глаза были асимметрично, в полном беспорядке. Чем дышал и разговаривал дух было непонятно, ибо никаких, привычных человеку и большинству представителям животного мира, носа и рта у него не наблюдалось.
– Можно узнать, как тебя зовут? – робко спросил Рикхард, когда они двинулись на север.
– Ун, – ответил житель леса, создавалось такое ощущение, что он говорит всем телом. Даже если бы Рикхард подошел к нему вплотную, он бы не смог определить, откуда именно доносится голос.
– Я – Рикхард, – юноша не решился представиться именем, которое выбрал себе в библиотеке Йоррмита, так как боялся, что дух сочтет это попыткой солгать.
– Хм…
