В Книге Покровителей об Истинном тоже сказано было совсем немного. Зато достаточно многое было написано в ней о пантеоне Рит-Фарра. Конечно, как и все дети, он, в свое время познакомился со сказаниями и песнями, в которых говорилось об ужасных злодеях, совершивших то, что ранее считалось невозможным – они убили Истинного и поглотили его силу, чтобы править всем сущим. Но на страницах этой книги была также описана великая любовь, навеки связавшая Аттураката и Ригаттиррин – сильнейших богов Рит-Фарра. здесь говорилось о ранних подвигах Окаргата и двух его братьев Валлиросата и Критоата, и мудрое правление своим народом Лотано до того, как он отрекся от престола Достира. Когда юноша дочитал главу, посвященную этому пантеону, вопросов у него стало больше, чем ответов, ведь никогда раньше он не задумывался о том, почему они решили убить Истинного, просто считал, что они всегда стремились разрушать все хорошее. Но, теперь, ему стала доступна новая точка зрения, которая могла перевернуть все его былые представления о богах. И стало понятнее, почему Йоррмит говорил, что лучше никому не знать об этой книге. Книге, которая не была столь однозначной в порицании темных богов, как того бы хотелось жрецам Аккарат.
Оторвавшись от книги, он снял с огня кружку с готовым отваром и поставил ее в небольшую горку снега, чтобы та немного остыла. После этого, он закрыл книгу и посмотрел на своего единственного спутника. Веревка, которую он использовал, позволяла Мулу относительно свободно передвигаться в поисках наиболее удобного и теплого места рядом с костром, и Мул этим воспользовался, приблизившись к стволу лежащего дерева, чтобы укрыться от редких, но сильных порывов ветра, не отходя, при этом от костра слишком далеко. Рикхард проверил, хорошо ли привязал веревку к коряге, вернулся к костру и с удовольствием выпил согревающий отвар. Посмотрев на небо и оценив положение солнца, пришел к выводу, что на отдых у него есть примерно часа четыре.
На то, чтобы подготовиться ко сну времени ушло немного. Он быстро позаботился о том, чтобы огонь костра не перекинулся на его укрытие, расчистил от снега пространство для одеял, пристегнутых к седлу мула, постелил одно и лег, по уши укрывшись вторым. Последнее, о чем он подумал перед тем, как сон сомкнул его веки, было сожаление, что бежать ему пришлось не летом. Он ненавидел холод.
Была еще одна причина, по которой спать Рикхард решил в светлое время суток. Он не раз слышал рассказы о том, каким непредсказуемым может быть лес, озаренный светом звезд, также о тех людях, что, заснув ночью в глубинах леса, никогда не находили пути обратно, навечно затерявшись в мире, где грезы и кошмары сливаются в один поток. И, хоть заснул он под слепящими лучами солнца, сила леса подхватила его сознание и швырнула сквозь пространство и время.
То, что это был не обычный сон, было понятно сразу, ибо юноша полностью осознавал себя, помнил, где находится на самом деле, несмотря на то что открывалось его взору.
Он просчитался. Как дурак. Зашёл слишком глубоко в лес и попал под власть чар лесных духов, и теперь ему остаётся лишь надеяться на то, что проснётся он тем же человеком. И смотреть на то, что ему решили показать.
Рикхард видел леса на том месте, где теперь должны быть пустыни, и моря там, где на современных картах были поселения. Видел, как лето сменяет зиму десятки, сотни, тысячи раз. Наблюдал, как громадные существа, жившие так давно, что сами горы казались теперь молодыми, бродили там, где он спал. С течением времени, помнить, кто он, становилось все труднее – внимание все больше рассеивалось. Ему не было известно, что так бывает со всеми, и некоторые даже днем остаются затерянными в воспоминаниях леса. Как только Рикхард догадался, что с ним происходит, у него началась паника. Он испуганно цеплялся за все, что ещё мог вспомнить о своей жизни, и, если удавалось схватиться за какое-то из его личных воспоминаний, он жадно набрасывался на него, цепляясь за каждую его деталь. Почему-то, юноше казалось, что, если получится мысленно сфокусироваться на чем-то из своей жизни, он не забудет самого себя. Счёт времени был полностью потерян, может быть, прошло несколько часов, может несколько лет.
Но у него получилось. Ценой неимоверных усилий воли, Рикхард сумел-таки заставить себя собраться с мыслями и сконцентрироваться на одном воспоминании, на одном из самых теплых.
Ему шесть. Мать смотрит на него. Кажется, она не видит его уродства, улыбается ему, как может улыбаться мать своему здоровому ребенку, ребенку, которым можно гордиться. Рикхард, одновременно, испытывает счастье и глубокую печаль. Он безмерно рад, что его любят, несмотря ни на что. Но ему очень грустно, ведь он не заслуживает этой любви. Как можно любить калеку? Он даже ходить не может. Дети на улице были правы, он – позор для своего отца, выдающегося воина, ярла Хофорта. Калека, которого следовало оставить в лесу сразу после рождения.
