Частота его визитов в полицию не имела закономерности. Он мог появляться раз в месяц или пропадал на полгода, но Мечников не выпускал его из поля зрения с того самого момента, когда впервые увидел. Однажды Емельян принимал неофициальное участие в расследовании серии убийств молодых девушек. Почерк маньяка был весьма характерен, по нему его и узнавали: всем своим жертвам он выкалывал глаза и уродовал половые органы. Работал он исключительно чисто, не оставляя никаких зацепок, которые могли бы помочь раскрыть его личность. Мечников тогда поймал себя на мысли, что ждёт появления Наума. Но тот не шёл. И тогда Емельян решил наведаться к нему сам.
Дверь перед участковым открылась за мгновение до того, как занесённый над ней кулак коснулся поверхности, будто хозяин ждал гостя в строго согласованное время и уже стоял в прихожей наготове.
Никогда в своей жизни Емельян Валерьевич не допускал вероятности существования чего-то сверхъестественного, но в тот день, оказавшись один на один с Наумом и посмотрев ему в глаза, участковый разуверился во всех своих имеющихся познаниях устройства бытия. Он спросил: «Ты знаешь, почему я пришёл к тебе?». Андреев ответил: «Знаю», и шире открыл дверь, тем самым приглашая гостя войти. Оказавшись внутри, Мечников почему-то вовсе не удивился наличию всех тех таинственных оберегов и почти ручных крыс. Его разум затуманился, сделавшись заторможенным, будто во сне. Наум вёл себя очень спокойно и естественно. Участковый, повинуясь призрачному наставлению, сел в кресло, а хозяин разместился напротив на своём не застланном, скрипучем диване и какое-то время молча взирал на гостя. Емельян не моргал. Потому что не мог. Он чувствовал всю смехотворность своего положения, ведь обратился за помощью к якобы-экстрасенсу, и вдруг осмелился поинтересоваться, как Наум работает, нужны ли ему фотографии с места преступления, имена убитых девушек или что-то ещё. В ответ Наум попросил «заткнуться», и Мечников больше голоса не подавал.
Емельян не мог точно определить даже на тот момент, как долго просидел в оцепенении, двадцать минут, час или больше. Андреев больше не сказал ему ни слова. Участковый сам решил, когда пришла пора подняться и покинуть квартиру. Он вернулся в свой дом, поужинал, лёг спать, всё происходило на автопилоте, голова была пуста. Сейчас то состояние, в котором пребывал Мечников во время и после посещения Наума, вызывало у него ассоциации с наркотическим опьянением седативными отупляющими веществами.
А утром следующего дня Емельян проснулся с внезапным осознанием того, что ему известна личность убийцы. Ему ясно представилась картина совершения расправы над жертвами, он увидел лицо маньяка глазами девушек. Участковый лично составил на компьютерной программе его фоторобот, по которому преступник был объявлен в розыск. На удивление коллег Мечников отвечал, что вёл наблюдение за местами преступлений, и этот человек был замечен вблизи каждого из них, а маньяки, как принято считать, склонны возвращаться к алтарям своих триумфов. В скором времени убийцу задержали, и доказали вину благодаря хранящимся в его доме личным вещам, украденным у жертв.
С тех пор Мечников тайно от всех ещё не единожды обращался к Науму Андрееву за помощью, а тот никогда не отказывал. Вслух Наум никогда ничего ему не говорил, необходимая информация поступала к участковому иначе. Этого он никаким образом объяснить не мог, но не очень-то тревожился. Главное – это работало. Емельян был горд тем, что ему выпала честь служить своеобразным посредником между человечеством и чем-то непостижимо величественным.
Андреев перестал ходить в полицию и впредь передавал всё напрямую Мечникову. Как-то раз участковый очень деликатно полюбопытствовал, в чём же заключается причина такого доверия. «В твоей готовности соблюдать секретность ради наших же общих интересов. Все почести достаются тебе, а я как будто и не при делах – это самое лучшее, что только может быть. Мне больше не нужно рисковать, привлекая к себе внимание. Так же мне нравится твоя бескорыстность. Ты хороший мужик. Тебе не нужна слава, ты просто хочешь помочь». Это было самой длинной речью, которую за всё время сотрудничества Наум сказал участковому. Мечников действительно ни в коем случае не собирался придавать огласке их тайну и очень ей дорожил.
Когда обнаружили тело Наума – Емельян все силы приложил к тому, чтобы не утратить над собой контроль и ничем не выдать поразивший его ужас. Мечников горевал вовсе не из-за того, что «халява» кончилась. Другом, в общем-то, он Наума тоже назвать не мог. Он просто понимал, что не стало человека, спасшего сотни жизней, и от осознания того, скольким бы он ещё смог помочь, становилось невыносимо тягостно на душе. Заключение о самоубийстве Емельян отрицал, он помнил обо всех тех преступниках, которые понесли наказание исключительно благодаря доносам Андреева. Кто-то из них мог выйти на свободу, отыскать его и отомстить. Но все обстоятельства свидетельствовали об обратном.
***
