Часто случается так, что люди, готовящиеся расстаться с жизнью, до самого последнего момента ведут себя естественно и непринуждённо – продолжают общаться с друзьями, шутят, а при этом уже всё давно решили, определились со временем, местом и способом. Тот, кто публично заявляет, что наложит на себя руки, как правило, лишь жаждет внимания, а в действительности не способен воплотить свои слова в реальность. Доктор Василевский на своей практике не единожды сталкивался с самоубийцами, которых удалось спасти, и подростков среди них столько же, сколько взрослых сознательных людей. Детей вообще просто вывести из душевного равновесия, они склонны к максимализму и готовы умереть порою из-за сущего пустяка. Самой распространённой причиной служит неразделённая любовь, затем следуют конфликты в семье и проблемы в школе. Возможно, Света действительно скрывала от всех какое-то глубочайшее личное переживание.
После церемониальной погребения Сергей отвёз Адли домой. Она не произнесла ни слова за всю дорогу. Василевский знал, что она под присмотром родителей, но ночь всё равно прошла беспокойно, доктор не выспался, да и в целом чувствовал себя ужасно. Утром он каждые пять минут поглядывал на наручные часы, выжидая, пока у Адли наступит перемена после первого урока, и в назначенное время нетерпеливо набрал её номер. Дрожащим голосом племянница сообщила, что этой ночью родители Светы умерли.
Криминалисты установили, что глава семейства Швецовых застрелил жену, а затем пустил пулю себе в висок. Смерть у обоих наступила с разрывом в пару минут. Не было ни следов взлома, ни борьбы, ни других намёков, которые могли бы свидетельствовать о присутствии посторонних в доме. Только записка: «Я сам во всём виноват», написанная от руки отца Светы, что подтвердила экспертиза почерка. Емельян Валерьевич Мечников был лично знаком с ним. Много лет назад они вместе учились в Московском университете Министерства внутренних дел, после окончания оба поступили на практику в правоохранительные органы, но однажды Швецов просто исчез из поля зрения. Поговаривали, что его перевели в некое засекреченное подразделение.
По большому счёту дело Швецовых можно было считать закрытым, но Емельян не мог так запросто успокоиться и решил, что использует все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы прояснить суть череды трагических обстоятельств. Для всех остальных общая картина происшествия была понятна и никаких вопросов не вызывала, случай казался едва ли не банальным. И полиция, и родня сочли, что скорбящие родители не смогли примириться со смертью дочери.
Днём ранее Емельян присутствовал на похоронах Светы, но Швецов его не узнал. Мать девочки упала в обморок, когда гроб опускали в могилу, а вот с отцом было будто бы что-то не то. Он не выглядел убитым горем, лицо его выражало осознанный страх перед чем-то неизбежным, что вскоре должно настигнуть и его. Так же Емельян задавался вопросом, почему записку не подписали оба родителя. Мать получалась как бы непричастной к произошедшему.
Детектив зашёл навестить своих старых приятелей в участок, дабы послушать, что они думают на этот счёт, но своё подозрение афишировать не стал. Если в каком-либо преступлении оказывались задействованы лица из засекреченных подразделений, то правду усиленно скрывали за железным, непрошибаемым занавесом, и дело по-быстрому закрывали. Так случилось бы и сейчас, потому стоило проявить крайнюю осторожность в расследовании и не привлекать к нему стороннего внимания. Если за всем этим действительно скрывается некая тайна, и кто-то прознает, что её пытаются вытащить на поверхность, то следы незамедлительно ликвидируют. И следопыта за компанию.
При содействии друзей, оставшихся работать в полиции, Емельяну удалось получить личное дело Швецова, после ознакомления с которым возникло лишь больше вопросов. Информации было крайне мало. Армия, университет МВД, а в заключение короткая пометка: «Переведён в И.Ц.Э.П.Я.». Емельяну доводилось встречать эту аббревиатуру и прежде, но никто не знал даже о том, как она расшифровывается. Детектив до поздней ночи просидел в своём агентстве, пытаясь найти хоть какую-то информацию касательно данного подразделения, но всё было тщетно.
— Так это же «Цепь».
Секретарша выглядывает из-за плеча Емельяна и щурится, приглядываясь к заметкам в его блокноте. Екатерина Васильевна старше детектива на пару лет, у неё даже правнук уже есть. Мечников работал с ней ещё в полиции и считал своим доверенным лицом, потому после выхода Екатерины на пенсию сразу же пригласил её в своё агентство. Дополнительные деньги в её случае не были лишними, женщина имела очень большую семью и прекрасно справлялась с работой, не смотря на почтенный возраст.
— Как ты сказала, Катюш?
— Ой, да я это не в серьёз. Не обращайте внимание. На ум просто пришла старая байка.
— Обожаю байки. Рассказывай.
Екатерина Васильевна утомлённо вздыхает, уже пожалев о том, что взболтнула глупость.
