Емельян суетливо вытаскивает из кармана плаща блокнот с ручкой и вкладывает их в руки журналиста, но тот смотрит на оказавшиеся в своих ладонях предметы отчуждённо, словно не помня их назначения.
— Полиция здесь бессильна, я не знаю, кому могу доверять. Вспомни о своём рвении докопаться до правды.
Журналист вновь поднимает вполне сознательный взгляд на Емельяна. Затаив дыхание, Мечников смотрит на него с надеждой, но Дима вдруг встаёт со скамейки, роняя блокнот и ручку на землю. Он хочет уйти, но детектив порывисто вскакивает, хватает его за плечо и насильно разворачивает к себе.
— Почему?? — Емельян не сдерживается и повышает голос.
Журналист морщится и тщетно пытается освободиться. Емельян вцепился в его руку слишком крепко, не учитывая, что Диме может быть больно.
— Вы что себе позволяете?! Немедленно отпустите моего пациента! — К ним подбегает негодующий Сергей, и Емельян возвращается в чувства.
Детектив отстраняется, Дима незамедлительно и не оглядываясь устремляется прочь.
— Пойдёмте, я провожу вас до ворот, — строго говорит Сергей. — Вам больше незачем здесь задерживаться.
7. СЕРАФИМА.
Вороны монотонным вихрем кружат над головой и галдят, но Клаэс настолько привык к их неотъемлемому присутствию в своих снах, что уже не замечает. Он стоит в вечернем сумраке во дворе роскошного коттеджа и безучастно наблюдает за пожилым мужчиной, который сейчас сидит на высокой ветке дуба спиной к Андеру. На его шею накинута свободная петля, а другой конец прочной верёвки накрепко привязан к ветке. Клаэс поворачивает голову в сторону дома. Внутри горит свет, но ему точно известно, что там никого нет. Из живых, по крайней мере. Мужчина спрыгивает вниз. Клаэс отчётливо слышит хруст шейных позвонков в момент падения. Тело раскачивается и несколько раз содрогается в предсмертной конвульсии.
Стая ворон, дождавшись финала, разлетается в разные стороны. Их крики умолкают, и остаётся лишь тихий звук скрипящей под весом мужчины ветки.
Происшествие, невольным свидетелем которого стал Клаэс, не пугает его и даже не беспокоит. Всё идёт своим чередом, будто бы по сценарию, который Андер уже читал.
Клаэс заходит в дом через открытую настежь заднюю дверь со двора и точно знает, в какую сторону повернуть, чтобы оказаться в детской спальне. Здесь огромное количество самых разных игрушек, на синих обоях нарисованы мультяшные космические корабли и звёздочки, лампочка под потолком имитирует форму полумесяца. Клаэс приближается к кроватке и смотрит на пятилетнего малыша. Андер ощущает восторга отца мальчика, когда тот делал первые шаги навстречу к нему, трепетное беспокойство во время освоения велосипеда, гордость за верно прочитанное предложение из детской книжки. Осознавая всё это, Клаэс ощущает добрую и смиренную зависть к малышу. Бабушка и мама тоже любили маленького Клаэса, но иначе. Их чувства к нему были полны какой-то тяжёлой печалью. Ему очень жаль, что мальчик уже ничем не сможет порадовать свою семью. Потому что он мёртв. Полчаса назад дедушка задушил его подушкой.
Открыв глаза, Клаэс долго не двигается и смотрит в потолок. По углам шуршат крысы, альбинос сидит на подушке возле головы и щекочет шею усами. Слабый, рассеянный свет восходящего солнца заливает комнату. Голова вновь заполняется неразборчивым шёпотом десятка голосов, к которым с каждой минутой подключаются новые. Это означает, что соседи просыпаются. Всех их слишком много на одного Клаэса. Они уже не помещаются в мыслях, теснятся там, как шпроты в консервной банке. Неумолкаемое течение чужих чувств всё ещё ведёт себя достаточно тихо, есть возможность игнорировать его, как однообразно гудящий холодильник или журчание ручья, но Клаэсу страшно, что они в любой момент могут стать настойчивее. В этом случае не помогут ни ушные затычки, ни включенная на полную громкость музыка.
Клаэс вдруг получает чёткую команду отправиться к тому дому, который видел во сне. «Так надо» — почти вслух звучит голосом Нэми.
— Зачем? Что я там найду?
Озвучивать вопросы вовсе не обязательно, но Клаэс пока к этому не привык. В ответ приходит необъяснимое чувство уверенности, что там он встретить человека, которому можно доверять.
