— Нет, нельзя. Если вы настолько тупые, раз всё ещё не понимаете, что все мы тут крысы, то мне вообще не о чем с вами говорить. Представляешь, Клаэс, они считают, что папочка их любит. Бедные, несчастные сиротки настолько наивны, что почти боготворят его. Скоро, кстати, он вернётся и захочет лично побеседовать с тобой. Мне пора прилечь. Не скучай, Клаэс. Если понадоблюсь – я буквально за стенкой. Артурчик, пошли ставить капельницу.
Игорь с утомлённым видом выходит из комнаты, шаркая ногами, и вновь наступает тишина. Надя вскакивает с дивана и убегает. Марина печально вздыхает, провожая девочку взглядом, после чего оборачивается к Артуру, который тоже поднялся.
— Отдыхай и ни о чём не тревожься. Тебе нужно восстановить силы. — Обращается Марина к Клаэсу. — Я приготовила тебе одежду, если захочешь сменить больничную пижаму. Она в шкафу. Всё в этой комнате в твоём распоряжении. В семь у нас ужин, я поднимусь позвать тебя к столу.
С этими словами девушка встаёт и вместе с Артуром покидает комнату, прикрыв за собой дверь.
Оставшись один, Клаэс выжидает около пяти минут, дабы убедиться в том, что никто не вернётся. За дверью не слышны шаги и не ощущается постороннее присутствие. Он свешивает ослабшие ноги вниз, кладёт на колени руки ладонями вверх и какое-то время просто рассматривает бинты. Клаэс ощущает каждый заживающий порез в отдельности. Он помнит, как наносил их. Зажмурившись, он пытается так же припомнить и лицо сидящего напротив него за обеденным столом человека, но сделать этого не удаётся. Сознание воспроизводит лишь размытый образ манекена без каких-либо характерных признаков.
Затем Клаэс ещё раз обводит комнату взглядом. Ни на полках, ни на подоконнике, ни на каких-либо других горизонтальных поверхностях нет ни пылинки. Марина постаралась. Клаэс видит, как девушка подготавливает комнату перед заселением нового жильца. Марина простая и понятная, она похожа на мыльный пузырь, её можно видеть насквозь. Надя, например, чуть менее прозрачна. Она не любит посторонних людей. Девочка похожа на своего добермана. Ей, необходимо сперва как следует принюхаться, понаблюдать, а уже потом решить, достоин человек доверия или проще будет перегрызть ему горло. Артур безразличен к гостю. Он слишком занят самобичеванием, чтобы придавать весомое значение чему-то ещё. Артур убедил себя в том, что жалок и никчёмен. А вот Игоря проанализировать пока совсем никак не удаётся.
Клаэс упирается ладонями в края кровати, напрягаясь всем телом, чтобы встать, но ноги слишком ослабли и опорой служить больше не могут. Колени безвольно подкашиваются, и Андер падает на пол, как безвольная тряпичная кукла. Цепляясь за изголовье кровати, он кое-как поднимается и заново учится хотя бы держаться прямо, а уже затем предпринимает попытку сделать первый шаг. Получается не очень уверенно. Остановившись у подоконника, Клаэс сосредотачивается на осмотре двора. Территория, окружающая здание, обширна настолько, что из-за высоких клёнов не видно даже забора. В ментальной проекции вырисовывается расположение этого места относительно центра города. До его квартиры отсюда примерно сотня километров.
Все хаотично раскиданные детали паззла наконец-то складываются в единое целое, и перед Клаэсом предстаёт полноценная картина происходящего. Нэми случайно заметил активность того, кто убивает сотрудников Базы, установил с ним контакт и попытался убедить его остановиться. Возможно, если бы Нэми хватило сил, то он сам убил бы того человека. Перед этим брат оставил для Клаэса подсказки, но Нэми не был на все сто процентов уверен в своём поражении, потому устроил всё так, чтобы в случае благополучного возвращения незаметно устранить все следы, ведущие к тетрадям и тайнам. Нэми тоже догадывался о существовании лабораторий. Он, возможно, не стал бы вмешиваться, если бы жертвами становились только сотрудники, но убийца выкашивал целые семьи, преимущественная часть погибших не имела к Базам никакого отношения. Теперь Клаэс в плену у тех, на кого охотится убийца его брата.
Больничная форма пропахла потом. Клаэс решает, что не плохо бы и в самом деле переодеться в чистое, раз есть такая возможность. Большинству знакомых, которые продолжительное время имели возможность наблюдать за Клаэсом, его непробиваемое спокойствие казалось противоестественным. Даже теперь он не тревожится о своём положении. В данный момент от него мало, что зависит, так что толку переживать.
Клаэс заходит в персональную ванную комнату, снимает больничную форму и аккуратно складывает её в пустую корзину для грязного белья. Принимая душ, он старается не мочить перебинтованную руку. Переодевшись и выйдя из ванной, Клаэс устремляет взгляд на дверь, ведущую в коридор. Он знает, что та не заперта, и не только потому, что не слышал щелчка замка, когда Марина закрыла её за собой. Значит, гость волен покинуть свою спальню, ничто и никто ему в этом не препятствует.
