— Это индикатор показателей твоей жизнедеятельности: пульс, давление и всякое такое. Каждый из нас очень важен, так что если попытаешься убить себя втихушку, дабы избавить себя от участи вечного узника, то сработает сигнализация, и папочка тебя реанимирует. Сигнал тревоги незамедлительно поступает прямиком на его наручные часы, которые он никогда не снимает, и на Базу заодно. Я пару раз уже пытался. Не вышло. Сразу сделаю ещё одно очень важное предупреждение: пытаться убить папочку тоже бесполезно, потому что на его ноге такой же индикатор. Если с ним что-то случится, то здесь моментально окажется вооружённая армия, чтобы тебя обезвредить. Повторюсь, важен каждый из нас, так что убивать тебя не станут, просто заберут на базу. Там будет хуже, просто поверь мне. Передвигаться ты можешь только до забора, датчик в индикаторе отслеживает каждый твой шаг. Да и бежать тебе больше некуда. Ох, я чуть не забыл рассказать самое главное! Два дня назад ты умер. Выкрасть тебя из дурки не составило труда, у Базы везде есть свои люди. Нам было известно, что твой лечащий врач вроде как приходится тебе другом, потому мы ждали пятницы. На выходных его не бывает на работе, когда он вернётся в понедельник — то есть завтра — ему скажут, что ты скончался поздней ночью от сердечной недостаточности. Было проведено надлежащее вскрытие, тело провело в морге положенные сутки, а потом было захоронено. Родственников у тебя нет, на прощание звать никого не пришлось, так что никто не удивится. Твой доктор понервничает чуток и успокоится. Потому что имеется официальное медицинское заключение о твоей смерти. И могила. Так что теперь ты не Клаэс Андер, и даже не Коля Андреев. Ты — Образец № 241\14.
В комнате воцаряется тишина. Все выжидающе смотрят на Клаэса, но он никак не реагирует на столь шокирующее известие, внешне оставаясь по-прежнему невозмутимым. И это он как будто бы тоже уже знал.
— Ого. — Усмехается Игорь. — Вот это выдержка у тебя. Прям как у нашего папули. Мне одному так показалось, а?
Он задорно оглядывает присутствующих, но никто не разделяет его весёлости.
— В больнице я прожил бы не долго. — Делает Клаэс вполне обоснованный вывод.
— Это правда. Есть правила, согласно которым я должен сразу же доложить папуле, если случайно «встречу» кого-то из наших. Но я не самый добросовестный из его детей. Я не рассказывал ему о твоём брате, и о тебе не рассказал бы, но положение стало критическим. Пришлось поведать ему всю вашу историю с самого начала. Смотри, как он мне втащил, когда узнал. — Игорь тычет указательным пальцем в синюшную скулу. — Чуть челюсть не сломал. Все видели? Куда жаловаться на насилие в семье?
— Ты сам виноват, нам тебя не жаль. — Укоризненно говорит Марина, а затем обращается к Клаэсу, но гораздо ласковее. — Тот, кто тебе угрожает, и наш враг тоже.
— Не наш, а папулин, — поправляет Игорь. — Против нас он вряд ли что-то имеет.
— Он убивает тех, к-к-кто там работал, — с заиканием произносит Артур и будто сильнее смущается от того, что осмелился подать голос.
— Скольких он уже убил? — почти равнодушно спрашивает Клаэс.
— Семь человек.
— А если считать их семьи?
На этот вопрос никто не отвечает. Марина озадаченно переглядывается с Артуром.
— Наверняка нам известно только про сотрудников. Про их родственников мы тоже слышали, но без подробностей, — говорит девушка. — Теперь ты можешь расслабиться, здесь тебя никто не найдёт.
— Считай, что сейчас ты находишься под огромным непроницаемым куполом. — Говорит Игорь и вздыхает. — Вокруг дома установлены вышки, сконструированные на Базах, они излучают волны особой чистоты, которые блокируют распознание мозговой активности. Для таких, как мы, этот дом выглядит необитаемым. Ты исчез со всех радаров. Мы можем выходить на связь с кем-либо только по собственному желанию в одностороннем порядке. Убийце это не понравится, он будет искать тебя и, возможно, как-нибудь себя выдаст.
— Я видел его, — уверенно заявляет Клаэс.
— Мы знаем, — кивает Марина. — Игорь пытался увидеть его через тебя, но ничего не вышло, он стёр все следы своего присутствия.
— Но я всё помню, его зовут…
Клаэс застывает с разинутым ртом и растерянно моргает. Постепенно приходит ясное осознание, что он действительно забыл имя того человека, точно так же, как и его внешние черты. Андер даже возраст, пол или национальность с уверенностью не смог бы назвать, и это крайне возмущает, ведь он видел его на расстоянии вытянутой руки, внимательно рассмотрел и уж точно как следует запомнил.
— Тот тип заставил тебя руку себе в фарш искромсать, а ты ещё чему-то удивляешься? — Насмешливо спрашивает Игорь.
— Что мне нужно будет делать?
— Повиноваться. Прав у тебя больше нет. Напоминаю, что юридически — ты мёртв. Теперь ты буквально лабораторная крыса.
— Тебе обязательно вести себя так мерзко? — Сердито спрашивает Марина.
— А в чём дело? Что я не так сказал?
— Можно к-к-как-нибудь поделик-к-катнее.
