Клаэс сощуривается, пытаясь рассмотреть нависшие над ним силуэты. Два человек, чьи лица не удаётся рассмотреть в сумраке, безмолвно расстёгивают ремни, сковывающие его руки и ноги. В углу палаты стоит Игорь. Клаэс узнаёт его по седым волосам, контрастно выделяющимся даже в темноте. Андер сонно хмурится и хочет что-то спросить, но мысли путаются, не удаётся подобрать слова для формулировки вопроса. Шевельнуться он тоже не может из-за действия транквилизаторов. Оставаться в сознании крайне тягостно, почти мучительно, потому Клаэс решает не противиться манящему забвению и полностью отдаётся ему.
Его несёт по золотым пшеничным волнам. Он настолько лёгок, будто сам стал одним из колосьев. Полуденное солнце в зените щедро одаривает теплом. А может, оно исходит вовсе не от небесного светила, а от огня в камине. Бабушкино кресло-качалка медленно движется взад-вперёд. Ида, сидя в нём, убаюкивала крошечного Клаэса на руках, и сейчас он вдруг вспомнил об этом, пусть прежде и не знал. Андер слышит пронзительный звук собственного плача и боль от режущихся молочных зубов. Ощущает процесс роста костей, деление клеток… Собственное тело вдруг становится таким простым и понятным, словно Клаэс – одна из незримых глазу частиц в плазме крови и может видеть всё изнутри. Вот он смотрит на свою маленькую ладошку и всего лишь сгибает пальчики, это так просто, но в действительности требует огромных усилий совокупности многих систем организма. Мышцы получают сигнал от мозга, считывают его, и вот мысль – крошечный электрический импульс – становится действием. Диафрагма сокращается, увеличивая объём грудной клетки, мышцы меж рёбер поднимают их, расширяется полость лёгких, давление внутри них становится ниже атмосферного, благодаря чему происходит «всасывание» воздуха через трахею. И это один лишь только вдох. Клаэс, как никогда прежде, ощущает своё сознание единым целым с плотью, которая до этого момента представлялась чуждой оболочкой, временной, как выбранный на праздничный вечер костюм. В тетрадях говорилось и об этом. Ну и пусть они сгорели в квартире, это вовсе не страшно. Клаэс теперь твёрдо уверен, что сможет собственноручно воссоздать все до единой записи, и даже выведет их теми же подчерками, которым они велись в оригинале. Он отлично помнит каждую страницу, каждое слово, каждую завитушку… Блаженная гармония преисполняет всё его существо. Он стоит по пояс в убаюкивающем пшеничном море и снова видит брата в нескольких метрах перед собой. «Разве это не здорово?» — с упоением спрашивает его Клаэс. Но Нэми выглядит подавленным и слишком мрачным даже для самого себя.
Вдруг откуда-то извне доносятся незнакомые голоса.
— Смотрите, он просыпается.
— Он просто поморщился.
— Ему, наверное, просто снится что-нибудь.
— Точно вам говорю. Сейчас увидите. Четыре, три, два…
9. ОБРАЗЦЫ.
Клаэс открывает глаза. Ему кажется, что горизонтального положения он так за всё неопределённое время и не сменил, хоть обстановка вокруг и преобразилась. Причём радикально. Стены обклеили синими обоями в белую полоску, завезли дорогую новую мебель, повесили красивую люстру и сменили даже кровать, на которой лежит Клаэс, она стала гораздо просторнее. Перед кроватью на стуле сидит девушка с длинными каштановыми волосами, забранными в косу, и сочувственно смотрит на Андера. Её он замечает первой, но кроме них в комнате находится ещё несколько человек.
— Когда вы уже отучитесь со мной спорить? — Оскорблённо спрашивает у присутствующих сидящий на подоконнике Игорь.
На диване, стоящем у противоположной от кровати стены метрах в четырёх, расположились ещё два человек, которых Клаэс усердно рассматривает, но не может признать. Высокий худой юноша с повязкой на глазу сидит прямо, колени сомкнуты, ладони сложены на них, тонкие губы плотно сжаты. Всё его существо излучает скорбную робость, даже взгляд какой-то затравленный, как будто последние несколько часов незнакомец был подвержен коллективному унижению, которое, по его мнению, заслужил и теперь продолжает сам себя укорять. Рядом с ним, забравшись на диван с ногами и прижимая покрытые болячками колени к груди, сидит хмурая рыжая девочка с усыпанным веснушками лицом. Она диким волком, исподлобья смотрит на Клаэса, ничуть не стараясь скрыть свой исключительно недружелюбный настрой.
— Здравствуй, — произносит девушка с косой и чуть наклоняется вперёд. — Меня зовут Марина. Не бойся нас. Мы – твои друзья.
— Ага, друзья по несчастью. — Игорь трагично вздыхает и раскуривает сигарету.
— Где я? — Хрипло и едва разборчиво спрашивает Клаэс, обращаясь непосредственно к нему.
На этот раз ничто не препятствует ему в том, чтобы попытаться принять сидячее положение. Нет ни ремней, ни чего-то другого, что сковывало бы движения. Никаких неприятных ощущений в теле он не чувствует, как, в общем-то, и самого тела в принципе. Каждое движение даётся очень тяжело, мышцы атрофировались и не подчиняются. Марина заботливо приподнимает подушку, чтобы Клаэс мог откинуться на неё спиной.
