Мама Насти не видела свою дочь почти четыре года. От горя женщина повредилась рассудком. Она путалась в реальности, ей казалось, что Насти не было дома всего пару недель, дочь будто бы гостила у подружки. Увидев на пороге дома девушку, которая представилась Настей, женщина принимает её с распростёртыми объятиями. Новую мать не смущает даже наличие ребёнка, она рада и внучке в равной степени. По свидетельству о рождении и медицинскому полюсу Насти Варя делает себе новый паспорт. С документами для Серафимы тоже не возникает много проблем. Она говорит, что мужчина, с которым она жила, придерживался нетрадиционных взглядов, потому роды происходили дома. Вполне вероятно, что к девушке, едва достигшей совершеннолетия и долгое время пропадающей неизвестно где, а после вернувшейся с младенцем на руках, должно было бы возникнуть гораздо больше вопросов от соответствующих инстанций, но Варя прекрасно умеет убеждать.
Работать по хозяйству Варе совершенно не хотелось, к тому же ребёнок требовал постоянного ухода. Новая мать получала скромную пенсию по недееспособности, но её едва хватало на жизнь. Варя вынуждала женщину, страдающую от тяжёлой форма астмы и лишнего веса много трудиться в огороде, чтобы обеспечивать семью свежими продуктами, и та повиновалась, с восторгом выполняя все приказы. С соседями ей не часто доводилось встречаться. Во взглядах некоторых из них Варя видит подозрение. Их не так легко обмануть, как тронувшуюся умом «мать». Но им и не придётся оставаться здесь слишком долго. Варя дожидается, пока Серафима подрастёт.
Здоровье новой мамы оказывается сильно подорвано. Варе нет дела до этой женщины, она не собирается заботиться о ней, когда она окажется прикована к кровати. Глядя ей в глаза, Варя с насмешкой наблюдает, как женщина задыхается от очередного приступа. Она уже не может встать, чтобы найти ингалятор, и лишь беспомощно тянет руку к стоящей рядом Варе.
На тот момент Серафиме уже четыре года. Варя уже не нуждается в посторонней помощи. После скромных похорон она торопиться с продажей дома. Не стоит задерживаться в этом месте. Варя с удовольствием убила бы каждого, кто косо взглянул на неё, но не хочет привлекать лишнего внимания. Она ещё успеет насладиться этим.
Воспитательные методы, которые она практикует на племяннице, больше похожи на дрессировку. Сима никогда не знала ни любви, ни ласки. Варя твердит, что все вокруг — враги, никто из них не достоин сострадания, их и за полноценных людей считать не стоит, они недостойны гуманного отношения к себе. Мир и так перенаселён ими, их даже нужно уничтожать, как чрезмерно расплодившихся паразитов. Они буквально губят планету, на которой по закону мироздания должны царствовать такие, как Варвара и Серафима. И девочка верит этому. Перед убийством Нэми девочка терзается сомненьями. «Но ведь он один из нас. Зачем? Разве я могу так поступить?». Варя непреклонна. Каждый без исключения, кто с ней не согласен, должен умереть.
Не обладая никакими выдающимися способностями, Варя виртуозно обрела над племянницей абсолютный контроль. Она ни единожды прибегала к телесным наказаниям в воспитательных целях, если замечала сомнения. Прекрасно зная, что Сима гораздо сильнее, Варя понимала, что самое главное в этом моменте — не показывать страх. В качестве тренировок она приказывала племяннице внушать случайным прохожим мысли о самоубийстве или о расправе над кем-то. А затем, когда Сима стала справляться с поставленными задачами лучше, Варя начала восстанавливать в памяти лица сотрудников Базы, которых прежде видела через сестру. Она знала, что таким образом невозможно убить их всех, ведь непосредственное руководство остаётся неизвестным даже для большинства самых доверенных подчинённых. Саму концепцию Исследовательского Центра разрушить никак нельзя, но во власти Вари заставить их понервничать. Просто так. Ради забавы. Из-за них она была вынуждена долгое время провести в бегах, это доставило ей массу неудобств.
Вот, что хотел показать Нэми. Клаэс невольно морщится. Будто тысячи игл разом вонзаются в его тело. Сима бесчисленное количество раз оказывалась на пределе своих возможностей по приказу тёти, она ломалась и болезненно восстанавливалась снова и снова. Ей было страшно. И очень одиноко. Серафима — почти сумасшедшая, не знающая жалости, глубоко травмированная пережитым опытом многократного лишения жизни — остаётся запутавшимся, несчастным ребёнком. Она — лишь оружие в руках настоящего убийцы.
Слишком сильные эмоции Клаэса будят Варю. Женщина сонно щурится, приподнимается на кровати и озирается по сторонам. В комнате темно. На соседней кровати беспокойно ёрзает Сима. Пару часов назад она убила Дашу. Ничто не проходит бесследно. Физическое тело страдает после каждого подобного использования своих возможностей. Нанесение тяжёлого урона другому живому существу причиняет вполне ощутимую боль и самому убийце. Взлохмаченная чёлка Симы липнет ко лбу, футболка сырая насквозь. Свернувшись калачиком, она в полу-бреду комкает в кулаках простыню.
