| The room was hot, and their faces shone with sweat. | В помещении было жарко, и кожа блестела от пота. |
| It seemed to Philip that they had thrown off the guard which people wear on their expression, the homage to convention, and he saw them now as they really were. | Филипу казалось, что все эти люди перестали следить за выражением своих лиц, перестали отдавать дань условностям и выглядели теперь такими, какими были на самом деле. |
| In that moment of abandon they were strangely animal: some were foxy and some were wolf-like; and others had the long, foolish face of sheep. | В этот миг забытья в них было что-то удивительно животное: в одних - лисье, в других -волчье, у третьих вместо лиц были вытянутые, глупые овечьи морды. |
| Their skins were sallow from the unhealthy life they led and the poor food they ate. | Кожа была серая - и от нездоровой жизни, которую они вели, и от плохой пищи. |
| Their features were blunted by mean interests, and their little eyes were shifty and cunning. | Черты загрубели от низменных желаний, бегающие глазки были лживы. |
| There was nothing of nobility in their bearing, and you felt that for all of them life was a long succession of petty concerns and sordid thoughts. | Во всем облике этих людей не было ни тени благородства; чувствовалось, что для каждого из них жизнь - это длинная цепь мелочных забот и подленьких мыслей. |
| The air was heavy with the musty smell of humanity. | Воздух был насыщен запахом человеческого тела. |
| But they danced furiously as though impelled by some strange power within them, and it seemed to Philip that they were driven forward by a rage for enjoyment. | Но танцевали здесь неистово, словно людей этих что-то подстегивало изнутри; Филипу казалось, что они осатанели в погоне за удовольствиями. |
| They were seeking desperately to escape from a world of horror. | Они отчаянно рвались прочь из своего страшного мира. |
| The desire for pleasure which Cronshaw said was the only motive of human action urged them blindly on, and the very vehemence of the desire seemed to rob it of all pleasure. | Жажда наслаждения, которая, по словам Кроншоу, была единственной движущей силой человека, толкала их вперед, но она была такой лихорадочной, что лишала их всякого удовольствия. |
| They were hurried on by a great wind, helplessly, they knew not why and they knew not whither. | Их несло неизвестно почему и неизвестно куда. |
| Fate seemed to tower above them, and they danced as though everlasting darkness were beneath their feet. | Казалось, над ними навис рок, и они танцевали так, словно под ногами у них вот-вот разверзнется бездна. |
| Their silence was vaguely alarming. | Их молчание было каким-то жутким. |
| It was as if life terrified them and robbed them of power of speech so that the shriek which was in their hearts died at their throats. | Жизнь, видимо, так их запугала, что отняла даже дар речи, крик сердца застревал у них в глотке. |
| Their eyes were haggard and grim; and notwithstanding the beastly lust that disfigured them, and the meanness of their faces, and the cruelty, notwithstanding the stupidness which was worst of all, the anguish of those fixed eyes made all that crowd terrible and pathetic. | Взгляд был мрачный, и, несмотря на животную похотливость, которая их обезображивала, несмотря на низость, сквозившую в их лицах, несмотря на жестокость и глупость,- мука, застывшая в этих глазах, вызывала у Филипа ужас и сострадание. |
| Philip loathed them, and yet his heart ached with the infinite pity which filled him. | Он ненавидел этих людей, но сердце у него разрывалось от беспредельной жалости. |
