| Philip looked at the two heads that he was sending to the Salon. | Филип поглядел на два портрета, которые тот собирался выставить в Салоне. |
| "It's awful cheek my sending anything," said Flanagan, "but I don't care, | - Это, конечно, нахальство, что я посылаю туда свою мазню,- сказал Фланаган,- но мне наплевать. |
| I'm going to send. | Пошлю, и все. |
| D'you think they're rotten?" | Вы считаете, что это дерьмо? |
| "Not so rotten as I should have expected," said Philip. | - Не такое дерьмо, как я думал,- сказал Филип. |
| They showed in fact an astounding cleverness. | Портреты, к его удивлению, были написаны с настоящим мастерством. |
| The difficulties had been avoided with skill, and there was a dash about the way in which the paint was put on which was surprising and even attractive. | Все трудности умело обойдены и мазки положены с неожиданной и даже привлекательной смелостью. |
| Flanagan, without knowledge or technique, painted with the loose brush of a man who has spent a lifetime in the practice of the art. | Фланаган, не имея школы и не зная техники, писал свободно, словно всю жизнь отдал искусству. |
| "If one were forbidden to look at any picture for more than thirty seconds you'd be a great master, Flanagan," smiled Philip. | - Если бы картину было запрещено рассматривать дольше чем тридцать секунд, вас бы считали великим мастером,- пошутил Филип. |
| These young people were not in the habit of spoiling one another with excessive flattery. | У молодых людей не было принято портить друг друга чрезмерными комплиментами. |
| "We haven't got time in America to spend more than thirty seconds in looking at any picture," laughed the other. | - У нас в Америке ни у кого нет больше тридцати секунд, чтобы смотреть на картину,- засмеялся американец. |
| Flanagan, though he was the most scatter-brained person in the world, had a tenderness of heart which was unexpected and charming. | Фланаган, хотя и был самым легкомысленным существом на свете, обладал той обаятельной душевной мягкостью, которую в нем трудно было заподозрить. |
| Whenever anyone was ill he installed himself as sick-nurse. | Стоило кому-нибудь заболеть - и он превращался в усердную сиделку. |
| His gaiety was better than any medicine. | Его веселый нрав действовал лучше любого лекарства. |
| Like many of his countrymen he had not the English dread of sentimentality which keeps so tight a hold on emotion; and, finding nothing absurd in the show of feeling, could offer an exuberant sympathy which was often grateful to his friends in distress. | Как и многие его соотечественники, он был лишен свойственного англичанам страха перед сентиментальностью, который держит их в узде; не боясь проявления чувств, он позволял себе выказывать горячее участие к попавшему в беду приятелю. |
| He saw that Philip was depressed by what he had gone through and with unaffected kindliness set himself boisterously to cheer him up. | Он сразу заметил, как Филип угнетен тем, что ему пришлось пережить, и с искренней теплотой принялся его забавлять. |
| He exaggerated the Americanisms which he knew always made the Englishmen laugh and poured out a breathless stream of conversation, whimsical, high-spirited, and jolly. | Нарочно злоупотребляя американизмами, которые, как он знал, всегда смешат англичан, Фланаган, не умолкая, остроумно и весело болтал. |
