Позавчера поздно вечером он звонил председателю из Чертово-Куличкино, в котором вот уже почти десять лет жил со всем своим семейством - женой Марусей и двумя детишками, - и просил прислать за ним председательский "газик". Митрофан Демьянович молча выслушал просьбу агронома, громко икнул в телефонную трубку и ответил в том смысле, что с бензином в колхозе напряженка и что Алиенко - не премьер-министр Контюх и даже не председатель парламента товарищ Хрющ. А поэтому пусть он оторвет от стула ту мягкую область, что природой помещена ниже спины, и своим ходом, на собственных ногах, преодолеет расстояние в десять километров от забытого Богом Чертово-Куличкино до Бутылкино - признанного во всем мире районного центра духовности и культуры. Так сказать, ик твою мать, совершит паломничество. Хадж, значит, ик и еще раз ик. А по дороге дорогой товарищ агроном пусть заодно заглянет и к своей ненаглядной Дашуньке с хутора Свинюково, которая несколько дней назад в сельском магазине прилюдно жаловалась, что в ее роскошном теле - ик! - кое-что и кое-где уже заржавело от долгого не использования по прямому назначению.
Пока Митрофан Демьянович с присущей ему эмоциональностью и напором произносил эту тираду, в трубке явственно слышалось мерзкое хихиканье его молоденькой разбитной секретарши Аллочки Стервенец, у которой, ясное дело, ничего и никогда не ржавело. Алиенко тактично не стал уточнять, какой это срочной работой занята Аллочка в кабинете председателя в половине десятого вечера, молча выслушал пространное напутствие Митрофана Демьяновича и положил трубку на рычаг. Ему было очень обидно, но ссориться с жестоким и злопамятным Навознюком из-за такого пустяка не хотелось. Кроме того, брошенная председателем идея насчет Дашки Отморозовой показалась Пете Алиенко не такой уж и неинтересной.
